Основная история
34 из 40
— …Воз… любленный?
Брови Чу Кёнхёна недоумённо нахмурились, словно он не мог поверить, что услышал такую нелепость.
Однако не успел он произнести слово, как всё его лицо застыло.
Свирепо вытаращив глаза, он прикрикнул на Са Ёнджу:
— Возлюбленный? Что же она делает в последнее время, раз ходят такие слухи?
— Это… Ах, точно. Я слышала, что вы уже давно ничего не ели, поэтому кое-что приготовила. Может, я расскажу вам об этом, пока вы хоть немного перекусите?
— Не надо. Я скоро уйду.
— Всё же поешьте немного. Если кто-то узнает, что о приёме младшего хозяина рода позаботились небрежно, разве нас не осудят?
По знаку Са Ёнджу служанки внесли из-за двери приготовленный столик с угощениями и алкоголем.
— Вы ведь будущий божественный указ Хванге и столь драгоценный человек, которому предстоит в будущем править обоими мирами — Хванге и миром людей.
— ...
— Даже если вам не хочется есть, всё же отведайте немного. Я сама налью вам вина.
Чу Кёнхён, который всегда был доволен, только когда всё шло по его плану, раздражался из-за своевольных поступков Са Ёнджу.
Однако она не была неправа.
Разве всё это не было следствием его особого происхождения и высокого положения?
Если подумать о слухах, которые могли бы распространиться, стоило лишь пренебречь его угощением, подобное поведение Са Ёнджу определённо не было чем-то непонятным.
«Эта двоюродная младшая сестра ведь из рода Са?»
Боковая ветвь рода Са всё равно была одним из тех родов, которыми ему впоследствии предстояло править.
«Показать себя великодушным и добрым тоже не помешает».
Когда Чу Кёнхён ничего не ответил, Са Ёнджу подошла к нему и села рядом под предлогом того, что собирается наполнить его чашу.
— Хорошо, объясни сначала про возлюбленного. Что она такое делает, что поползли подобные слухи?
— Говорят, она беспрестанно вздыхает, словно думает о ком-то. Даже когда ей нездоровится, не заботится о своём здоровье, выходит из дома и возвращается только поздно ночью.
— ...
— Для тех, кто ничего не знает, разве её совершенно непохожее на прежнее поведение не может показаться следствием появления возлюбленного?
Пока Са Ёнджу выдумывала всё это на ходу, она заботливо ухаживала за Чу Кёнхёном.
То подхватывала палочками закуску и подносила прямо к его губам, то торопливо двигала рукой, не позволяя его чаше оставаться пустой.
Есть ему особо не хотелось, но после одной-двух чаш вина настроение Чу Кёнхёна заметно смягчилось.
Са Ёнджу тем временем подошла к нему со спины и принялась массировать плечи. Её пальцы мягко, но довольно умело нащупывали точки. Напряжение медленно уходило из затвердевших плеч.
— Вы ведь не станете обращать внимания на подобные нечестивые слухи, младший хозяин рода?
Поэтому Са Ёнджу прошептала ему на ухо, чтобы он почаще приходил повидаться с сестрой.
— Наверное, вам тяжело помогать божественному указу и заботиться о роде. Каждый раз, когда будете приходить повидаться с сестрой, я буду вот так массировать вам плечи.
Кончики её всегда тщательно ухоженных белых пальцев погладили крепкую шею Чу Кёнхёна и область возле его уха.
— Вам не больно?
— Приятно. Посильнее разомни.
В глазах Са Ёнджу при этих словах вспыхнул огонёк.
Она ещё тщательнее принялась разминать его напряжённые мышцы.
Гордые женщины рода Чу презирали подобное льстивое поведение, но какое это имело значение? Что с того, что вы так гордитесь своим происхождением от правящего рода?
Я перешагну через таких, как вы.
Чего бы это ни стоило, этот мужчина будет моим.
И тут раздался тихий смешок, и Чу Кёнхён быстро обернулся.
Вернувшаяся тем временем Чу Сэхва стояла за дверью и, глядя на них, смеялась.
— Сэхва!
Звяк!
— Ай!
Из-за того, что Чу Кёнхён поспешно вскочил, массировавшая его плечи Са Ёнджу повалилась назад.
Стоявшая на столике бутылка с алкоголем тоже упала на пол и разбилась.
— Младший хозяин рода! Подождите! Подождите!
Даже когда её юбка промокла от разлившегося алкоголя, а осколки поцарапали кожу до крови, Са Ёнджу продолжала лишь звать Чу Кёнхёна.
Но Чу Кёнхён, даже не взглянув на лежавшую на полу и болезненно стонущую женщину, подошёл к Сэхве.
Глядя ему вслед, Са Ёнджу крепко стиснула губы. Её рука вцепилась в пол, царапая его и причиняя себе боль.
Вот почему.
Вот почему надо отнять.
Потому что, если не отнимешь, тебе никто не достанется.
* * *
Передав Ёнсон листья, которые были спрятаны в её рукаве, Сэхва несколько раз напомнила:
— Нужно высушить их до конца. Чтобы не осталось ни капли влаги.
— Но это правда даёт такой эффект? Если бы такое было известно, все бы уже давно оборвали листья духовного древа.
— Другие духовные деревья не подойдут. Нужно именно то дерево.
Ёнсон никак не могла понять, чем среди множества духовных деревьев было особенным именно то, которое они только что видели.
Но если её госпожа так сказала, значит, так оно и было, и ей необязательно было знать причину.
— Если положить их возле очага, они быстро высохнут, не пройдёт и нескольких часов. Я посторожу их!
Пока они, переговариваясь, подходили к поместью, один слуга, нервно топтавшийся у ворот, радостно подбежал.
— Вы пришли, госпожа! Младший хозяин рода ждёт вас целый день.
— Что?
— Уже довольно давно. Госпожа Ёнджу принесла ему столик с угощениями и алкоголем, так что вам тоже следует поскорее войти.
— ...Кто пришёл и принёс столик с угощениями?
Посчитав это донельзя абсурдным, Сэхва слегка усмехнулась.
— Уже даже не смешно. Впредь никогда не впускай эту девицу в поместье.
— Простите? Двоюродную госпожу?
— Да. И сегодня, когда она снова переступит эти ворота, пусть выйдет отсюда без единой вещи. Выведи её с пустыми руками. Понял?
«Видимо, тех побоев оказалось недостаточно? Сама сюда явилась».
Хотя, конечно, Сэхва примерно представляла, зачем та вернулась.
«Интересно, что она там делает, раз пришла с угощением и алкоголем».
Заинтересовавшись, она без колебаний подошла к гостевому крылу и заглянула внутрь — и увиденное оказалось ещё более нелепым.
Са Ёнджу с полностью обнажённой линией шеи, словно продажная женщина, прижавшись грудью к Чу Кёнхёну, массировала его тело. Даже спрашивать было не нужно, что она задумала.
«В прошлой жизни я и правда была слепа».
Раз уж она лишь теперь смогла увидеть подобное, хотя это явно происходило не первый и не второй раз.
Сэхва снова рассмеялась от абсурдности увиденного, и взгляд Чу Кёнхёна тут же устремился к ней.
— Сэхва!
В улыбке, с которой он её позвал, по-прежнему не было ни тени раздражения, а взгляд даже казался сладким.
Глядя на это лицо, не теряющее самообладания ни в один миг, Сэхва спросила:
— По какому делу вы пробыли здесь до сих пор?
— Что?
Чу Кёнхён, ласково направлявшийся к ней, остановился на месте.
— Уже поздно. Я спрашиваю, почему вы до сих пор здесь.
— ...
На мгновение застывший от удивления Чу Кёнхён слегка нахмурил брови.
— А ты, похоже, всё-таки понимаешь, что уже поздно. Почему же ты разгуливаешь по улице до такого времени?
К тому же ходят нехорошие слухи, а она слоняется беззаботно, даже не ведая об этом.
— Тебе следует вести себя скромно и следить за своим поведением. Только так ты сможешь и дальше продолжать отношения со мной, разве не так?
Что?
— ...
Сэхва на мгновение застыла, а затем снова тихо хмыкнула. От абсурдности происходящего смех сам собой вырвался наружу.
Увидев это, Чу Кёнхён разгладил строго нахмуренное лицо и снова смягчил взгляд.
— Ты что, злишься, потому что я пришёл так поздно? Ты ведь знаешь, что я занят делом о военной компенсации. В последнее время я тоже был занят. Постарайся понять меня.
— ...
— И всё же, как только дело решилось, я сразу пришёл к тебе. Так что и ты расскажи мне. Куда это ты-то...
— А что вы делали?
— Что?
— Я спрашиваю, чем вы были так заняты из-за дела о военной компенсации. Другие старейшины даже дух истощили, извлекая духовную силу. Вы тоже отдавали свою духовную силу?
— ...
— Или выделили компенсацию из личной казны?
— ...
— А может, вы рассматривали возможность лично отправиться к роду Бэк? Хоть и поздно, но готовились выступить, чтобы лично охранять всё ещё неспокойную линию фронта?
— ...
Сэхва оглядела с головы до ног Чу Кёнхёна, который даже в такой ситуации был роскошно одет.
— Не понимаю, что именно вы делали. Чем же вы были заняты?
— ...
Вид человека, не способного ответить ни на один вопрос, был жалок.
«Трусливый ублюдок».
Когда Сэхва холодно повернулась, чтобы уйти, большая рука Чу Кёнхёна поспешно схватила её за плечо.
— Чу Сэхва.
— Младший хозяин рода!
В тот момент Ёнсон поспешно вклинилась между ними.
— Госпожа потеряла сознание и упала из-за высокой температуры, а потом лишь с трудом пришла в себя. Прошло всего два дня.
— А…
Сильная рука, до этого крепко сжимавшая плечо Сэхвы, ослабла.
«Да. Ей предстоит в одиночку отправиться к роду Бэк, так что, должно быть, она боится и хочет выплеснуть злость на кого-нибудь. Это ведь непросто».
Даже видя, как Сэхва воспользовалась этой возможностью, чтобы отдалиться от него, на этот раз злости у него не возникло.
— Но всё же больше не смей разговаривать со мной в таком тоне. Я прощаю тебе эту дерзость только сегодня.
Предупредив её довольно мягким голосом, Чу Кёнхён жестом велел ей идти отдыхать, сказав, что она, должно быть, устала.
— Божественный указ приказал нам обоим вернуться в Хванге. Я пришёл сегодня, чтобы сказать тебе об этом, но пока отдохни. Я завтра приду снова.
— У меня нет пропускной бирки.
Ответив так, Сэхва уверенно протянула руку в сторону Чу Кёнхёна.
— Я пойду одна, так что раз уж пришли, оставьте мне пропуск, чтобы я могла пройти через врата.
— ...
«Почему она вдруг так со мной разговаривает?»
Он пришёл — а она не только не выбежала босиком, но ещё и заставила ждать неизвестно сколько.
И при этом без тени раскаяния выдаёт столь дерзкие речи.
Чу Кёнхён, совершенно не понимая происходящего, озадаченно заморгал.