Основная история
37 из 40
Хынсэн, заглядывавшая внутрь мешочка, замерла.
«...Постой, “вас”? И в прошлый раз было то же самое. Неужели под “вами“ она имеет в виду “людей“?»
— Что? Если тебе не нравится то, чего ты не знаешь, тогда отдай обратно.
— Зачем сначала отдавать, а потом забирать? Раз уж дала, значит, теперь это моё.
Она не знала, что это такое, но раз Сэхва сказала, что это в качестве благодарности, значит, должно быть, вещь хорошая.
Хынсэн поспешно сунула мешочек за пазуху.
— И ты тоже выкопай одну-две скважины. В каком-нибудь укромном месте, но таком, куда можно будет добраться из дома. И купи столько риса и лекарственных трав, сколько сможешь, и сложи их на хранение.
— Зачем?
— В следующие полгода дождя не будет. А может, засуха продлится и дольше полугода.
Сэхва сказала это, глядя на ярко-синее небо без единого облачка.
— Колодцы нужно выкопать как можно глубже. Чтобы они не пересохли ни при каких обстоятельствах. С лекарственными травами то же самое. Не забудь и обязательно всё подготовь. Если чего-то не хватит, бери из того, что ты подготовила.
— А лекарственные травы ещё зачем?
— Потому что после засухи хлынут ливни. Тогда начнётся мор. И даже если будут деньги, достать лекарственные травы станет трудно.
— ...
— Верить мне или нет — твоё дело.
Хынсэн, до этого ошеломлённо смотревшая на неё, кивнула.
— Спасибо. Так и сделаю.
Затем она достала из рукава лист бумаги и протянула ей.
— Здесь указано место, где я спрятала то, о чём ты просила. Я сделаю так, чтобы в течение полугода туда никто не мог попасть, так что, когда бы ты ни вернулась, можешь прийти в любое время и забрать всё необходимое.
Получив лист, Сэхва немного неловко поблагодарила её.
— И я тебе спасибо.
Услышав это, Хынсэн усмехнулась.
— Кстати, куда ты собралась? Далеко?
— В некотором роде. Но... когда мы встретимся в следующий раз, я немного изменюсь.
— М-м?
— Я стану другой. Можешь ждать.
— Ты говоришь, что изменишься... А что именно?
— Всё.
Сэхва, сказав, что будет забавно увидеть её удивление, попрощалась. Она обещала, что они ещё встретятся, и помахала на прощание.
Глядя ей вслед, Хынсэн склонила голову набок.
— Я и раньше не особо понимала её характер, но чем дальше, тем меньше понимаю. Почему стоит мне поговорить с ней, и каждый раз такое чувство, будто я только что услышала какую-то жуткую байку.
— В следующие полгода дождя не будет. А может, засуха продлится и дольше полугода. Потому что после засухи хлынут ливни. Тогда начнётся мор.
— Для начала и мне надо выкопать колодец. Ещё нужно купить рис и лекарственные травы… Сколько у меня там денег? И где всё это хранить?
Перебирая в памяти советы Сэхвы, Хынсэн поспешно принялась за дело.
* * *
Вернувшись, Сэхва тщательно собирала вещи.
От мелких украшений до одежды и книг из человеческого мира, которые в Хванге ей не понадобятся.
Собрав всё, что могло принести деньги, она обнаружила, что внутри огромного двора образовался небольшой холм.
Ёнсон, вернувшаяся после поручения, остолбенела, увидев груды вещей, сложенные так высоко, что за ними ничего не было видно.
— Госпожа, вы действительно собираетесь забрать всё это?
— Да.
— Можно спросить, зачем вам непременно забирать всё это?
— Если оставить, Са Ёнджу наверняка всё заберёт.
— Ох, если причина в этом, разве не лучше было бы оставить побольше людей, которые будут всё охранять?
— Нет. Я заберу всё.
Говоря это, Сэхва посмотрела на пустой сундук и лопату, завёрнутую в ткань, среди плотно сложенных вещей.
Была и другая причина, помимо той, что она назвала Ёнсон.
— Алкоголь тоже собрала?
— Конечно. Подготовила целых сорок кувшинов.
— А закуска?
— И её, конечно, собрала. Я сложила всё мясо, какое только было: курицу, утку, говядину, свинину, рыбу. Ещё приготовила чон [1], суп и десять бочек маринованной редьки.
— Хорошо. Молодец.
— Тогда когда отправляемся? Всё уже готово, так что можете уйти в любое время. Вещей так много, что двигаться, наверное, будем медленно. Если больше ничего брать не будете, может, велеть уже сейчас начать всё переносить?
Сэхва покачала головой.
— Нет, оставь. Уйду ночью.
— ...Ночью?
— Да.
— А как ночью? Вы хотите сказать, что будете всю ночь идти с фонарём в руках?..
— Ночью перейду через врата в Хванге. Переночую под открытым небом возле заставы, а утром отправлюсь дальше.
— ...
Ёнсон совершенно не понимала, что означают её слова.
Если госпоже хотелось отправиться утром, можно было просто договориться выехать завтра на рассвете, спокойно выспавшись в поместье.
«Зачем непременно ночевать под открытым небом?»
Но, похоже, госпожа уже приняла такое решение и теперь, подняв голову к небу, проверяла положение солнца.
«Ну что ж, наверняка у неё есть причина».
В любом случае ей оставалось лишь следовать за своей госпожой.
Каким бы ни был план госпожи, пока он не причинял вреда её телу, Ёнсон не имела права вмешиваться.
«Лучше ещё раз проверить, не забыла ли я чего-нибудь».
Ёнсон уже развернулась и принялась повторно сверять список с разложенными вещами, когда вдруг со стороны главных ворот послышалась суета, а затем кто-то быстрым шагом приблизился.
Это был Чу Кёнхён.
— Что это всё?
Увидев вещи, заполнившие весь двор, он, очевидно, немало удивился и озадаченно спросил:
— Ты что, собрала столько вещей потому, что собираешься в Хванге? В этом нет необходимости. Мы всего лишь идём на приветственный пир главы рода Бэк, а когда он закончится, вскоре...
Но голос его тут же оборвался.
Он вспомнил, что Чу Сэхва, которой предстояло немедленно отправиться к роду Бэк, могла погибнуть там или остаться калекой и уже не вернуться в человеческий мир.
В отличие от прошлой жизни, теперь Сэхва могла без труда прочесть мысли Чу Кёнхёна. Она тяжело и безрадостно вздохнула.
«Неужели я действительно была слепа? Как я могла не замечать настолько прозрачных намерений?»
Но тогда она думала иначе.
Когда он замолкал, она считала, что тому была какая-то неизбежная причина.
Когда он ошибался и выглядел виноватым, она считала, что его обстоятельства заставляют его так поступать.
Когда его голос дрожал, ей казалось, что в нём отражаются его чувства к ней, его любовь и мучительное ожидание.
«И всё это время я не замечала его змеиной, скорпионьей натуры».
— В любом случае, если ты собираешься перенести всё это, я помогу. Позвать ещё рабочих и стражей из моего поместья?
— Вы что, оглохли, младший хозяин рода?
— Что?
— Я ведь вчера ясно сказала, что уйду одна и вам больше никогда не нужно сюда приходить.
— ...
После недолгого молчания Чу Кёнхён заговорил тихим голосом:
— Это ты, похоже, забыла, что я вчера ясно сказал. Никогда больше не смей так со мной разговаривать. Я сказал, что последний раз терплю твои наглые речи. Неужели не помнишь?
— А если не буду терпеть — что вы со мной сделаете?
— Что?
— Просто любопытно. Что именно вы сделаете, если перестанете терпеть?
— Убейте её поскорее, глава. Или вырвите ей язык.
— Вывесите отрубленные головы предателей на площади на всеобщее обозрение, а их туши разорвите на куски и бросьте в псарню!
— Вы вырвете мне язык? Или обезглавите меня за преступление, состоящее в том, что я посмела оскорбить младшего хозяина рода? А отрубленную голову выставите на площади, а тело бросите в псарню?
— Ты…
— Ничего вы не сможете сделать. Когда вы представите меня шести кланам как кровную родственницу божественного указа, я должна быть цела и невредима. Иначе шесть родов не примут жертвенного козла, которого младший хозяин рода подсовывает им вместо себя.
— Как ты смеешь!
Челюсть Чу Кёнхёна крепко сжалась.
Скрежеща зубами от ярости, он хриплым голосом предупредил:
— Я терплю твоё распущенное поведение, думая, что ты боишься отправляться к роду Бэк. Но и этому пришёл конец. Больше я этого не потерплю, так что отныне тебе следует хорошенько думать, прежде чем открывать рот.
— ...
— Да. Божественный указ распорядился, так что, возможно, я и не смогу тебя наказать. А твои родные? Мать и отец? Два старших брата? Хочешь, через них покажу, что будет, если я не перестану терпеть?
— Не стоит вам этого делать. Если такое случится, я покончу с собой.
— ...Что ты сказала?
— Я серьёзно. Хотите проверить, говорю ли я это просто так или действительно так поступлю? Можете попробовать.
— ...
— Но, скорее всего, вы не сможете этого сделать. Если я умру, младшему хозяину рода придётся отправиться к роду Бэк. До тех пор вы в любом случае будете держать меня в живых.
Взгляд Сэхвы снова скользнул по Чу Кёнхёну.
«Трусливый ублюдок».
Она не произнесла этих слов вслух, однако Чу Кёнхён, похоже, прочёл их смысл в её взгляде.
Куда только делась ярость, ещё недавно полностью владевшая его лицом? Теперь он выглядел совершенно растерянным.
— Сэхва, — дрожащий голос позвал её. — Сэхва, что с тобой случилось? А? Почему ты вдруг стала такой?
— А что со мной?
— Как это — что? Почему ты вообще так себя ведёшь? Что случилось? Кто-то тебя настолько мучил, что ты не выдержала? Кто? Скажи мне, и я всё решу, хорошо? Что случилось, ну что же?
— ...
— Даже когда окажешься в Хванге, если будешь так со мной обращаться, случится большая беда. Даже если я буду терпеть, другие этого не оставят. Разве ты этого не понимаешь?
Как она могла не понимать?
Такие вещи она знала лучше всех.
Она знала, что, чтобы добиться желаемого с большей уверенностью, ей не стоило вести себя подобным образом.
Знала, что, даже если она собирается погубить его, делать это следует позже, а сейчас лучше вновь изобразить прежнюю ласковую и приветливую манеру.
Но.
«Только не это».
Белые пальцы, свисавшие из-под рукава чогори, с силой впились в ладонь.
«...Даже зная это, только этого я сделать не могу».
Примечание:
↑1. Чон — корейское блюдо, род оладий из различных ингредиентов.