Основная история
38 из 40
— Эй, вы там! Принесите вино небесной кары для этой бесстыжей предательницы, которая кричит о своей преданности!
— Признай вину и покайся. Громко объяви здесь, что ты совершила ошибку, приползи к моим ногам и умоляй о пощаде. Тогда я убью тебя тем же способом, что и твою семью, а не этим ядом.
— Вывесите отрубленные головы предателей на площади на всеобщее обозрение, а их туши разорвите на куски и бросьте в псарню!
Головы членов её семьи, которые палач пинал ногами. Каменные плиты, насквозь пропитавшиеся алой кровью.
«Все эти сцены никак не стираются из памяти».
И она должна снова, как прежде, называть это существо, что хуже зверя, орабони и улыбаться ему?
Поддакивать в каждом разговоре и делать вид, будто ничего не произошло.
«Нет, этого я действительно не могу».
Проглотив то, что подступало к горлу, Сэхва посмотрела на него и ответила:
— Разве это не решится, если младший хозяин рода просто не будет со мной встречаться?
— Сэхва!
— Я попросила вас больше не приходить, но вы всё равно нарочно пришли. Я лишь сказала вам об этом, а вы уже пугаете меня тем, что другие увидят и случится беда, требуете, чтобы я следила за своим поведением, и угрожаете благополучием моей семьи.
— Ты…
— Я сама хотела бы вас спросить. Что мне нужно сделать, чтобы хоть одно моё слово наконец дошло до младшего хозяина рода?
— ...
— …
— …Ты и правда так со мной поступишь? Даже после всего, что я тебе сказал, ты всё равно собираешься вести себя так? — Чу Кёнхён спросил, стиснув зубы. — Хорошенько подумай. Если ты сейчас уйдёшь, я действительно больше тебя не увижу. Больше никогда не заговорю с тобой так, как прежде, и больше не стану гулять с тобой по саду. И после этого ты всё равно скажешь то же самое?
— Мне кажется, я уже неоднократно вам это говорила. Младший хозяин рода, вы и правда до сих пор не понимаете?
— ...
— Давайте больше не будем видеться. Мы.
Взгляд Чу Кёнхёна, устремлённый на неё, словно он проглатывал свою ярость, был холоднее северного ветра посреди зимы.
— ...Значит, ты всё-таки решила пойти до конца.
Его подбородок окаменел.
— Хорошо, пусть так. Если твоя воля действительно такова, то больше не смей приближаться ко мне. Между тобой и мной нет никаких отношений, и даже если столкнёмся, не нужно делать вид, что знаем друг друга!
Чу Кёнхён отряхнул рукав и решительно развернулся.
Ёнсон, всё это время наблюдавшая за их перепалкой со стороны, беспокойно спросила, глядя ему вслед:
— Госпожа. Как бы там ни было, он всё-таки младший хозяин рода. Как вы можете так с ним поступать?
— ...
Сэхва некоторое время смотрела на удаляющегося Чу Кёнхёна.
Она думала, что, поскольку пока ничего не успела сделать, после того как так сильно его спровоцировала, ей станет страшно за семью и она начнёт бояться. Но...
«А мне совсем не страшно».
Но это не означало, что проблем не было.
Сегодняшний поступок Сэхвы был сродни сжиганию за собой всех путей к отступлению.
«Раз уж я довела его до такого состояния, до того как уйду, я обязательно должна разделаться с младшим хозяином рода».
Взгляд Сэхвы стал твёрдым.
И тут.
Слуга, пришедший по поручению Чхве Чанмёна, торопливо вошёл и протянул Чу Сэхве небольшой ларец.
Ответ на письмо, отправленное утром, пришёл довольно быстро.
Получив его, Сэхва украдкой открыла ларец, стараясь, чтобы другие не заметили.
Внутри тесно лежали маленькие голубоватые камешки.
Это были камни Хвансок.
* * *
В это время лоб Чу Мёнюна был сморщен, как лист бумаги.
Как бы ни ослабла его враждебность к Бэк Кихе по сравнению с тем, что было вначале, он всё же был старейшиной рода Чу и военачальником, который лично уничтожает врагов рода Чу на передовой.
Разве мог он спокойно сидеть сложа руки, не разобравшись в намерениях врага, который в одиночку ворвался на их территорию?
Бэк Киха уверял, что причина, по которой он пришёл сюда, ни в коем случае не связана с намерением навредить роду Чу, и обещал, что вскоре всё расскажет, но всё же...
«Почему-то кажется, что все эти разговоры, которые до сих пор казались бессвязными, сходятся в одну точку».
Если как следует подумать, казалось, что вот-вот удастся за что-то зацепиться, но...
— После этого вместо того, чтобы накричать на этих детей дома Бэк, я сказал: «С завтрашнего дня приходите сюда с луками к часу змеи. Я вас научу». И эти дети, не зная, куда себя деть, прониклись ко мне уважением…
— Вот оно как. Место главы и само по себе не праздное. Тем более у главы рода Бэк, наверняка, ещё больше дел из-за связей с остальными пятью кланами.
— Именно. Выкроить время среди всего этого непросто, а вы лично обучали всех этих детей — это действительно впечатляет.
— Стыдно признаться, но я не тот человек, о ком говорят, что у него недостаёт душевных качеств.
...Но разговоры вокруг слишком сильно мешали, и он никак не мог толком связать свои мысли.
— До сих пор я был настолько предан роду, что ни разу не дарил своего сердца ни одной женщине и даже не соприкасался с женской кожей. А люди в роду так и говорят, какой я благородный и безупречный, что мне самому неловко это слушать, и я прошу их, пожалуйста, прекратить...
— Хо, так вы хотите сказать, что даже не обменивались письмами ни с одной женщиной?
— Письма? Разве если бездумно обмениваться такими вещами, не придётся сразу жениться? Не говорите таких страшных вещей.
— Что? Разве из-за обмена письмами нужно жениться? Вовсе нет.
— Верно. Как можно так мало знать о женщинах. Глава рода Бэк, оказывается, гораздо наивнее, чем кажется.
«По-моему, это вы, мальчишки, ничего не знаете о главе рода Бэк...»
— Вот как. Я действительно ничего не знаю о женщинах... Я ещё в совсем юном возрасте поклялся, что отдам своё сердце лишь той женщине, которая станет моей женой.
— Вот это решимость. Не знаю, кто она будет, но той, кому доведётся выйти замуж за главу рода Бэк и стать хозяйкой рода, несомненно, повезёт.
— Ха-ха, неужели? Но я говорю искренне. Я буду хорошо относиться только к своей жене. А, и ещё я не успел вам сказать, но я довольно хорошо играю на цитре. Когда вы в прошлый раз рассказывали о своей младшей сестре, разве не говорили, что она тоже играет на ней?
— Да. Моя младшая сестра действительно очень-очень красиво играет на цитре. Ей нет равных.
— Хотелось бы как-нибудь услышать это исполнение, которое вы назвали небесной музыкой. Если одолжите мне инструмент — было бы радостно сыграть вместе. Как я уже неоднократно говорил, я очень хорошо владею музыкальными инструментами.
— Почему бы и нет. Сам глава рода Бэк сыграет для нас. Кто же откажется увидеть такое редкое зрелище?
...Но как бы то ни было, невозможно было просто игнорировать разговоры, потому что ситуация, в которой эти наивные сыновья всё больше попадались на удочку главы рода Бэк, была слишком очевидной.
Может, дело было в том, что с юных лет они выходили на поле боя как военачальники и привыкли лишь выполнять полученные приказы?
Вообще, среди военачальников действительно нередко встречается чёрно-белое мышление: если человек не враг, значит, товарищ.
«Но стоило им решить, что человек не враг, как они так легко открыли ему своё сердце».
Одному вести всю эту компанию было довольно тяжело.
Но главная проблема заключалась в том, что стоило Бэк Кихе сесть, как он совершенно не собирался вставать.
Мужчина, который совсем недавно вдруг сказал, что проголодался, и снова уселся прямо на обочине, не проявлял ни малейших признаков того, что собирается оторвать зад от земли даже после того, как закончил есть вместе с его сыновьями.
Наконец не выдержав, Чу Мёнюн несколько раз прокашлялся и сказал:
— Если вы уже поели, давайте подниматься. Вы слишком долго сидите.
— Простите, уважаемый миджан. Но нельзя ли отдохнуть ещё немного? Путь оказался длиннее, чем я ожидал, и, похоже, я немного перенапрягся — кончики ног всё ещё дрожат.
— ...Но вы приехали верхом. Почему у вас тогда сводит ноги?
— Если я долго еду верхом, у меня мышцы… а, но это ни в коем случае не значит, что моё тело слабое. Ни. В. Коем. Случае. Прошу вас, не поймите меня неправильно, ни за что.
— ...
— Просто в роду Бэк было слишком много дел, я перенапрягся и к тому же долго не спал, а потом приехал сюда, так что, похоже, усталость накопилась.
— ...На поле боя вы, кажется, больше половины месяца сражались с нами, не смыкая глаз. Разве не так?
— Отец, на поле боя мы всё время напряжены, поэтому, если честно, даже не чувствуем усталости. Сейчас ситуация совсем другая. Так что почему бы нам не посидеть ещё немного, как предлагает глава рода Бэк?
— Да. Мы не пытаемся перечить отцу, просто еда ещё осталась. Может, доедим её и тогда отправимся?
— ...
Стоило ему вмешаться между этими троими, как он снова, как и в прошлый раз, оказался единственным странным человеком.
«Данюн, ну когда же ты придёшь? Когда же ты наконец придёшь?»
И тут.
— Господин Мёнюн!
«Этот голос!»
Услышав голос, которого так долго ждал и так отчаянно желал услышать, Чу Мёнюн в восторге вскочил.
Если бы они находились не на дороге, он, возможно, не просто вскочил, а выбежал бы встречать его босиком.
— Са Данюн!
Вернулся Са Данюн, который уходил за стражей рода Чу.
— Наконец-то пришёл! Ты пришёл!
В восторженном крике Мёнюна во всей полноте отразилась его радость.
Получивший куда более бурный приём, чем ожидал, Са Данюн спешился и обеспокоенно спросил:
— Что-нибудь случилось?
Случилось.
— Ничего не случилось.
«Всё это время у меня на душе было неспокойно. Нужно как можно скорее выяснить, зачем этот глава клана Бэк явился один во владения клана Чу. Но чем больше я с ним разговаривал, тем сильнее запутывались мои мысли, и у меня было такое чувство, будто я сам попадаюсь на его удочку. Наверное, и трёх дней не хватит, чтобы всё рассказать. Но как бы я ни хотел высказать тебе всё, что уже стоит у меня поперёк горла, перед этими стражниками я не могу сказать ни слова. Как же тошно. Как же тошно».
Са Данюн сразу понял, что «ничего не случилось» было сокращённым вариантом всего этого.
— Настолько?
— Что?
Стражники, спешившие к ним после того, как спешились, не поняли направления разговора и переспросили:
— Что-нибудь случилось?
— Нет. Вам не о чем беспокоиться. И ещё, Кахан, Каюн.
— Да, отец.
— Теперь, когда пришли те, кто будет нас охранять, возвращайтесь во владения первыми.
— Нет. Ведь божественный указ тоже, говорят, в мире людей. Он ведь сказал, что скоро придёт. Тогда нам тоже некуда спешить, так что мы побудем с вами, пока есть возможность.
— Верно. Всё равно, когда мы вернёмся к границе, мы снова долго не увидим отца, так что давайте вместе…
— Хватит болтать! Если я говорю уходить, то идите!
— А, отец.
Чу Мёнюн, глядя на двух сыновей, которые перед стражниками клана Чу всё ещё липли к Бэк Кихе и, сами того не замечая, выказывали крайнюю близость, снова пытался набраться терпения.