/
Основная история
4 из 17
Время, за которое заживо растворялись внутренности, казалось бесконечной вечностью.
Даже после того как большинство членов рода, охранявших эшафот, разошлись, она продолжала очень медленно умирать, постепенно сходя с ума от невыносимой боли.
Лишь несколько человек остались посмотреть на её последний вздох; они со смехом наблюдали за ней, пока из её глаз, носа, рта и ушей хлестала кровь.
Чёрная кровь, смешанная с ядом, растекалась по полу так же медленно, как угасала её жизнь.
И в тот момент, когда эта кровь коснулась её скрюченной руки…
Вспых!
Бледная тыльная сторона ладони начала источать свет.
Тихо, не спеша.
Земля содрогнулась, и порывистый ветер пронёсся над местом, омытым её кровью.
Когда оставшиеся здесь почуяли неладное, было уже слишком поздно.
— Ч-что это?!
— Что за...
Ветер, зародившийся в подземной темнице, с чудовищной силой обрушился на огромную площадь казни.
Зловещий гул превратился в оглушительный рёв, сокрушая землю и разнося в щепки возвышение.
Ба-а-а-а-ах!!
Хлынул яростный ураган, заставивший померкнуть даже свет.
Бабах! Бум!
Земля заходила ходуном, словно при землетрясении, сопровождаясь раздирающим барабанные перепонки грохотом.
Во все стороны ударили ослепительные вспышки, подобные молниям. Раскаты грома, оседлав шквальный ветер, громыхали повсюду.
Казалось, само небо рушится на глазах.
Повсюду разносились крики людей, пытавшихся спастись бегством. Они отчаянно пытались выбраться из этого ада, но их сил было недостаточно.
Необъяснимая катастрофа сметала всё на своём пути, не оставляя после себя ничего.
Наконец, после того как свет в последний раз яростно и ослепительно полыхнул, в долю секунды разверзлась непроглядная чёрная пустота.
В ней не осталось ничего.
Ни света.
Ни звука.
Ни ветра.
Даже людей, только что находившихся здесь.
* * *
На вершине исполинского утёса, едва не подпиравшего небо, у самого края скалы, залитой чарующим лунным светом, стояла небольшая беседка.
Черноволосый красавец, сидевший на перилах беседки, выглядел крайне встревоженным.
Словно не ведая страха перед разверзшейся под ним головокружительной бездной, он свесил длинные ноги и время от времени вертел в руке белоснежную фарфоровую чарку.
Глава клана Бэк, который теперь, возвысившись до предводителя семи кланов, именовался не иначе как божественный указ, — Бэк Киха.
Его безупречные черты лица, очерченные изящной линией подбородка, были поразительно красивы, а в глазах, казалось, таилась бескрайняя тьма.
Там, внизу, по ту сторону бескрайней пропасти, члены клана Бэк восторженно кричали, празднуя восхождение нового божественного указа.
Масляные факелы, зажжённые ради него, раскинулись по широкой равнине, напоминая россыпь звёзд.
Зрелище, при котором у его ног словно текла огненная река, завораживало дух.
Однако лицо мужчины, на котором не отражалось ни единой эмоции, оставалось холодным, будто каменное изваяние.
Лишь то, как он периодически с силой сжимал пальцами чарку, выдавало скрываемую им тревогу.
— Госпожа Чу Сэхва и вся её семья были схвачены и доставлены в резиденцию главы клана.
Едва услышав этот доклад, он приказал немедленно атаковать, невзирая на обстоятельства, и вытащить её вместе с семьёй.
Однако по какой-то неведомой причине вестей о дальнейшем развитии событий не поступало уже слишком долго.
«Мне нужно было идти самому», — рука с чётко проступившими суставами сжалась так сильно, что вздулись вены.
Именно в этот миг.
Из кольца на его пальце вырвалось красное свечение.
— !
Каменный красавец Бэк Киха резко вскочил на ноги. Он уставился на кольцо с выражением явного шока на лице.
«…Этого не может быть».
Он продолжал отрицать очевидное в своих мыслях.
Однако яркий алый свет, прорезавший темноту, не был ни сном, ни иллюзией.
«…Нет. Это просто какая-то аномалия. Не может быть. Чтобы она умерла… это невозможно».
Перед его глазами промелькнул призрачный образ женщины с застывшим, леденящим лицом.
Женщины, которая держала спину идеально ровно, даже находясь в смертельно опасном положении.
Женщины, которая, несмотря на свою благородную кровь, была сильна и не знала слова «сдаться», словно дикий цветок в бескрайней степи.
Женщины, чьё обжигающе горячее присутствие впервые в его жизни заставило его сердце ёкнуть, а взгляд — замереть.
Женщины, которая казалась неописуемо прекрасной даже для его искушённого взора, давно ставшего равнодушным к чужой красоте или уродству.
Женщины, чьи хрупкие плечи ему хотелось обнять, ради которой хотелось сделать абсолютно всё.
…Как бы он ни пытался это отрицать, у этого красного света могла быть только одна причина.
«Нельзя было её отпускать», — ссутулившись, он болезненно застонал.
Сердце словно разрывалось на мелкие куски.
«Надо было удержать её. Даже если бы пришлось запереть силой, ни в коем случае не возвращать назад».
Даже понимая, куда стремится его собственное сердце, он знал, насколько слепо она преданна молодому главе клана Чу, а потому у него не оставалось иного выбора, кроме как отпустить её.
Это чувство в ней было куда больше похоже на идеально выученную, вбитую в подкорку верность, чем на любовную привязанность, но даже это ничего не меняло.
Ведь оставался непреложным тот факт, что в её сердце не было ни единого свободного местечка для него самого.
Когда он с побледневшим лицом горько опустил взгляд, свет кольца не угасал с течением времени, а, напротив, разгорался всё сильнее.
Его утончённые глаза слегка исказились от удивления.
«Похоже, она всё-таки загадала желание, как я и говорил. Что же она пожелала, что вызвало подобное…»
Эта мысль стала последней.
Вспыхнувший следом взрыв света полностью поглотил всё вокруг.
Яростное красное сияние перемешало в себе всё сущее и лишь спустя долгое время бесследно растворилось в чёрной пустоте.
Так время повернулось вспять.
Глава 1.
Дон… Дон…
Почудилось, будто издалека донёсся звон колокола, возвещающий о наступлении часа Лошади (полдень).
Обманчивое ощущение, словно глубоким и чистым звуком запел Божественный колокол — сокровище клана Чу и символ всего мира Хванге.
— Итак, что ты думаешь об этом предложении?
— Глава!
— Замолчи, Мёнюн. Разве я не беседую лично с твоей дочерью?
Придя в себя, Сэхва осознала, что стоит перед кем-то, согнувшись в глубоком поклоне и опустив голову.
«А?»
Сжирающая её до безумия, невыносимая агония исчезла без следа.
И это было ещё не всё. По какой-то причине её собственный облик, предстающий перед опущенным вниз взором, разительно отличался от того, что сохранился в её последних воспоминаниях.
Чистая юбка и белоснежные руки.
«Что это? Я ведь была на эшафоте… нет, хуже того, я умерла, выпив небесную пилюлю смерти. Почему я жива?»
К тому же её тело, израненное долгими пытками, тоже вернулось в свой первоначальный вид.
Сэхва с недоумением смотрела на свои ногти, которые должны были быть давно вырваны, но всё ещё были на месте. И в этот момент…
— Чу Сэхва.
Услышав чей-то голос, она рефлекторно подняла голову.
Там, на возвышении, восседал престарелый прежний глава клана.
Точь-в-точь такой, каким она помнила его в последний раз — двадцать лет назад.
Старик сидел неподвижно, словно каменное изваяние, и созерцал её бесстрастным взглядом, будто смотрел на неодушевлённый предмет.
Потрясённая до глубины души, она огляделась по сторонам.
Белоснежный мраморный пол и огромное окно во всю стену.
За ним — пейзаж, полный деревьев с красными плодами.
«О боже! Это же мир людей!»
Это место было особняком клана Чу, возведённым в мире людей, а именно — личными покоями главы.
Те самые покои, где двадцать лет назад её судьба была решена, когда её объявили невестой молодого преемника, Чу Кёнхёна.
И…
«…Отец!»
Её отец, который погиб прямо перед ней, стоял подле прежнего главы клана.
Он выглядел куда моложе, чем когда она видела его в последний раз.
«…Что происходит? Неужели я вижу иллюзию?»
Встретившись с ним взглядом, она почувствовала, как у неё защипало в носу.
В мгновение ока зрение затуманилось от подступивших слёз.
Иллюзия это или что-то ещё — какое теперь имело значение? Ведь прямо там, живой и невредимый, стоял её отец и смотрел на неё.
— Чу Сэхва. Неужели ты не слышишь моих слов?
Она хотела изо всех сил обнять отца, который смотрел на неё с беспокойством, вложив в это объятие всю свою любовь.
Если бы только здесь не было этого старика, она бы точно так и поступила.
«Но что всё это значит? Неужели всё то, что произошло со мной только что, было всего лишь сном?»
На сон это похоже не было.
Невыносимая боль, разъедающая внутренности, и отчаяние, разрывающее сердце от горя.
Ощущения каждого из тех мгновений до сих пор оставались поразительно, пугающе живыми.
«Что бы это ни было, но мне придётся снова увидеть это лицо».
В её глазах на миг блеснул леденящий душу огонь.
Прошлые главы клана Чу и её бывший жених Чу Кёнхён тоже были проблемой, но этот старик был истинным корнем всех бед.
Если бы этот старик не совершил то, чего нельзя было делать ради своего бессмертия.
Если бы он тем самым не превратил клан Чу в заклятого врага для остальных шести кланов…
«Моя семья ни за что не встретила бы столь жалкий и трагический конец».
Все яростные чувства, что она испытывала перед смертью, закружились в её груди мощным водоворотом.
В ней вскипела безумная, удушающая жажда убийства — хотелось броситься вперёд и самолично прирезать старого главу клана прямо сейчас.
Однако, как бы сильно она этого ни желала…
«…Нельзя. Отец стоит прямо рядом с ним».
Даже если всё это не по-настоящему, как она может снова подвергнуть отца опасности?
Сэхва, совершая над собой нечеловеческое усилие, опустила взгляд, которым до этого дерзко и нагло сверлила главу клана.
Поспешно склонив голову, она заговорила, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе:
— Прошу простить меня. Мой взор ослепило сияние божественного указа, которого я удостоилась чести видеть лично, а величие придавило меня, и голос не слушался. Прошу, сурово накажите меня за мою дерзость.
«Такой лестью его не удивишь. Наверняка слышит подобное каждый день».
С другой стороны, эти слова исходили из уст девчонки, которая ещё даже не прошла через первую линьку, так что заверни она речь ещё вычурнее, это выглядело бы подозрительно.
Однако глава клана почему-то безмолвствовал, выслушав её.
«Нужно превознести его ещё сильнее? Или сразу грохнуться на колени?»
В этот момент из уст старика вырвался тихий, едва слышный смешок:
— Тебе не нужно бояться меня. Я прекрасно понимаю, как ты взволнована.
К счастью, её глаза, покрасневшие от вида живого отца, придали её лживым словам убедительности.
— Итак, что ты думаешь по поводу моего предложения?
«Предложение? …Ах. Значит, именно сейчас я получаю то самое предложение».
Её взгляд на мгновение затуманился, устремляясь в глубины её прошлого.