/
Основная история
6 из 17
Срединная река была крупнейшей рекой, пересекавшей Хванге с востока на запад.
К северо-востоку от неё находилось естественное место произрастания духовного древа — растения, играющего важнейшую роль в поддержании духовной энергии в воздухе.
По мере того как в Хванге угасала жизненная сила, площадь произрастания духовного древа также стремительно сокращалась.
Люди слишком поздно осознали, что наличие хотя бы этих деревьев замедляет окончательное угасание мира, и стали прилагать все возможные усилия для их сохранения.
Ради этого к местам их произрастания отводили множество каналов от основной артерии, из-за чего с определённого момента в сухостойные периоды уровень Срединной реки падал настолько, что её можно было перейти вброд.
— На том самом северо-восточном пограничном посту располагается принадлежащий роду Чу проход в мир смертных.
— Мне это известно. Однако ещё никто и никогда не нападал на этот пост, перейдя реку.
«Потому что прежде никто не смел даже помыслить о том, чтобы обнажить мечи против рода Чу. Кто бы мог вообразить, что мы вот так позорно проиграем шести кланам?»
— В отличие от тех времён, когда воины Чу намертво стерегли берег реки, сейчас коварные бунтовщики подобрались вплотную к нашим границам. И всё ради того, чтобы конвоировать кровь божественного указа в клан Бэк.
— Конвоировать?
При этом неприятном упоминании брови старика уже готовы были исказиться, но в тот миг она снова заговорила почтительным голосом:
— А значит, они тоже увидят, насколько упал уровень воды. Бытует мнение, что вещь рождает соблазн — несмотря на заключённый мир, я обеспокоена, как бы у них не разгорелась новая алчность к нашему проходу.
С увяданием Хванге среди его народа начали появляться те, кто стал рассматривать мир смертных в качестве нового дома.
И проходы, ведущие туда, обрели куда большую ценность, чем раньше.
Однако среди множества проходов, рассеянных по всему Хванге, лишь один — принадлежащий роду Чу — позволял любому живому существу беспрепятственно проходить при любых обстоятельствах.
— Раз божественный указ строго запретил вступать в бесполезные стычки, случись какая-либо беда — стража поста просто не успеет оперативно среагировать.
В конце концов, сейчас род Чу находился в положении побеждённых, и пока глава рода Бэк являлся божественным зверем, это положение было незыблемым.
Какой же смысл был старому главе запрещать стычки, если с этой стороны никто не собирался нападать первым?
«Конечно, чтобы использовать это как оправдание для будущих повторяющихся поражений».
Эти слова, похоже, снова задели его за живое — его иссохшая, подобная старому дереву, рука вцепилась в подлокотник.
Сэхва, лишь слегка приподняв взгляд и убедившись в этом, добавила:
— И хоть сей указ — лишь проявление милосердия и великодушия божественного указа, неисповедимы мысли низких мятежников...
— ...
— Посему, если воины рода Бэк, сопровождающие меня, нападут на пост с целью захватить проход, имей я право управления войсками, я смогла бы сыграть на опережение и сдержать удар.
Убедившись, что старик внимательно слушает её, Сэхва снова подала голос:
— И это ещё не все. Вторая причина заключается в положении рода Чхон — семьи моей матери.
— А что с Чхон?
— Насколько мне известно, нынешний глава рода Чхон неоднократно выражал недовольство союзникам по поводу распределения трофеев после этой войны. Даже если шесть родов заключили кровный союз, это ведь было лишь во время войны.
— …
— Говорят, что до завершения распределения главы всех родов будут находиться в Бэксокчжо — главной резиденции рода Бэк.
— И что с того?
— Глава рода Чхон по крови приходится мне родным дядей. Если я воспользуюсь этим как предлогом для разговора, возможно, мне удастся нащупать невидимые глазу трещины в их союзе.
Чу Сэхва с глубоким почтением добавила:
— Стоит роду Чхон хотя бы намекнуть на отказ от кровного союза, это вызовет огромный резонанс среди союзников. И когда придёт время надавить на них, мне понадобится тесная связь с ближайшим пограничным постом.
— И ты думаешь, что столь юная девица способна провернуть такое?
— Как я могу сложа руки смотреть на гибель своего рода? Я не пожалею своих сил.
— ...А последняя причина?
— Третья, последняя причина заключается в том, что мы до сих пор не до конца понимаем природу прохода в мир смертных.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве в этой войне род Бэк не использовал проход в мир смертных так, как ему вздумается, чтобы совершать внезапные нападения и наносить нам урон?
— ...Да.
— Но ведь единственный проход, сквозь который свободно может пройти живое существо, находится исключительно в руках рода Чу. Предателей среди нас не было, так каким же образом они использовали проходы для внезапного удара в тыл нашей армии?
Проломы, ведущие в мир смертных, находили по всему Хванге, но через них можно было разве что бросать предметы.
Напрямую перешагнуть через них живым существам позволял лишь проход Чу.
И всё же войска союза, используя эти крошечные щели, сквозь которые едва пролезали вещи, перемещались и разили армию Чу в спину.
«Ну, я-то прекрасно знаю, как именно они это сделали».
Сэхва недоумённо склонила голову набок, продолжая с наивным видом:
— Даже сейчас, когда война окончена, мы так и не раскрыли их секрет. Разве это не означает, что мы продолжаем подставлять врагу собственную спину?
— ...Продолжай.
— Многие из союзных войск знают этот секрет. Живя в клане Бэк, я могу случайно узнать его. Однако я ничего не знаю о строении проходов, поэтому, даже подслушав или увидев что-то, скорее всего, просто не пойму ценности этой информации.
— ...
— Стражники же знают о проходе в мир смертных больше, чем кто-либо другой. Поэтому я бы хотела, используя право управления, взять одного из них в личные слуги, чтобы он следил за обстановкой в роду Бэк.
— ...
— Я не воевода, и у меня нет причин использовать военную власть для чего-либо, кроме названного. Я лишь дерзнула озвучить столь чрезмерную просьбу, желая хоть как-то помочь своему роду. Молю о прощении за дерзость.
— ...
Старик пристально смотрел на Сэхву прищуренными глазами.
Его иссохшая, подобная сухому древу рука медленно постукивала по подлокотнику.
«Я всего лишь хотел спровадить эту девку в клан Бэк, возвысив её словами о том, что кроме неё некому взять на себя это бремя...»
Но речи этой девчонки оказались куда складнее, чем он ожидал.
Дочь Чу Мёнюна, цеплявшаяся за свою юбку словно за спасительную соломинку, выглядела напуганной до предела.
И всё же причины, по которым она просила право управления, для ребёнка звучали удивительно разумно.
Больше всего старику импонировала её готовность сделать хоть что-то ради рода Чу, пусть даже её тело ещё не прошло этап сбрасывания кожи.
«Верно. Желай она сделать что угодно, с нераскрытыми способностями ей не справиться в одиночку».
Внешне старик сохранял невозмутимость, но внутри его дух уже давно гнил от желчи.
Великий род Чу с самого основания Хванге удерживал престол правителей, но клеймо позорного поражения от рук какого-то сброда легло на них тяжёлым грузом.
К тому же, несмотря на поражение, Чу Мёнюн в одиночку поддерживал воинов на передовой и защищал членов клана, за что удостаивался непрестанных похвал.
Старик дошёл до того, что не мог заснуть без чаши вина.
Этот прямодушный старейшина, стоящий рядом с ним, всегда был как заноза под ногтем.
Думая о будущем наследника, он должен был обязательно избавиться от Чу Мёнюна.
И дочь Чу Мёнюна должна была стать отправной точкой.
«Что ж... Раз уж я решил выбросить её, почему бы перед этим не выжать из неё чуть больше пользы?»
— Хорошо. Раз причины веские, я не могу тебе отказать.
— Благодарю вас, глава.
— Однако прежде я хочу убедиться в твоей решимости сделать всё что угодно ради блага клана.
— Если есть какое-либо поручение, прикажите.
— Я намереваюсь заключить брачный союз. Сможешь ли ты пойти на это?
— Что? Брачный союз?
— Ты станешь наложницей Бэк Кихи — главы рода Бэк. Это пойдёт на пользу и твоему положению.
— Глава!! — бледный Чу Мёнюн выкрикнул во весь голос.
Было очевидно, что холостой глава рода Бэк — Бэк Киха — отныне начнёт заключать многочисленные брачные союзы, чтобы сплотить шесть кланов воедино.
Сможет ли кровь клана Чу, ставшая объектом вражды шести кланов, получить достойное обращение?
Слово «брак» здесь было лишь прикрытием — это означало приречь её на всю жизнь к позорному существованию и смерти на чужбине.
И отправить собственную дочь в такое пекло?
Как он мог смириться с подобным?!
Но в тот самый миг, когда он собрался с духом для протеста, голос его дочери уже эхом отозвался в приёмном зале.
— Я отказываюсь.
— Что ты сказала? — взгляд старика зловеще ожесточился.
— Я глубоко признательна за заботу о моём положении, глава, — продолжала Чу Сэхва с таким видом, будто и не заметила этой жуткой перемены. — Однако я слышала, что женщины в клане Бэк считают высшей добродетелью покорность мужу, редко выходят из дома и сосредотачиваются на внутренних делах семьи.
— И что с того?
— Конечно, формально брак может выглядеть более убедительно, но тогда моя свобода передвижения будет ограничена внутренними покоями резиденции.
— …
— Пусть мне придётся терпеть унижения, я предпочту дождаться момента, когда вы, глава, отдадите мне указ...
Напряжённые брови старика медленно расслабились.
Этот дерзкий прямой отказ сперва вызвал в нём вспышку гнева.
Однако последующие слова полностью погасили эту ярость, звуча более чем убедительно.
«И всё же откуда это чувство тревоги?»
Старик пристально вглядывался в склонившуюся перед ним девочку, пытаясь отыскать причину этого смутного чувства угрозы.
Но так и не смог.
Да и как бы он смог, ведь перед ним стояло лишь недоразвитое дитя, даже не прошедшее линьку.
— ...
«И что теперь? Отдать ей право управления?»
Как и сказала девчонка, это действительно могло бы принести пользу роду Чу в будущем.
«Но не выйдет ли так, что я укреплю положение этого Чу Мёнюна?»
Он не хотел отдавать ни малейшего преимущества этому мужчине, который, как заноза под ногтем, раздражал его.
К тому же, это странное ощущение дискомфорта, исходящее от девочки, заставляло его колебаться.
«...Впрочем. Это лишь право управления, а не командования. Если жёстко ограничить его лишь пограничными постами — ничего страшного не случится».
Она лишь ребёнок, не прошедший даже обряд совершеннолетия. Её духовная сила настолько ничтожна, что его опасения явно преувеличены.
А если она станет помехой, право всегда можно будет отозвать обратно, когда она пройдёт сбрасывание кожи.
Старик убедил себя этими доводами.
Сколько бы он ни вглядывался в дочь Чу Мёнюна, он не мог разглядеть в ней ни единой фальшивой детали.
К тому же покрасневшие глаза явно не были притворством.
«Поведение было дерзким, но слова о том, что она была напугана моим величием, явно правдивы...»
В конце концов он кивнул.
— Отъезд назначим через месяц. Мёнюн, подготовь дочь в дорогу. Никому знать об этом не следует, поэтому право управления постом передашь ей лично.
— Слушаюсь, глава.
— Перед этим устроим прощальную церемонию, так что подготовь и её.
— Слушаюсь.
— Раз всё понял — ступайте.
Старик с уставшим лицом взмахнул сморщенной рукой.
Стоило главе объявить о завершении аудиенции и закрыть глаза, как стоявший за его спиной слуга тихо потянул за шнур.
Между стариком и посетителями опустилась бамбуковая ширма.
Прозвучал колокол, знаменующий окончание приёма.
Крепко сжав челюсти, Чу Мёнюн отвесил молчаливый поклон и, подхватив дочь за руку, широким шагом покинул зал.
— ...
Старик вновь открыл глаза лишь после того, как за их спинами бесшумно закрылась дверь потайного зала, и тяжело перевёл дух.
С тех пор как перевес в войне перешёл на сторону рода Бэк, он не спал спокойно ни единого дня.
Это колючее беспокойство, должно быть, было вызвано именно этим.
— Однако прошу вас отменить приказ о помолвке с молодым главой.
«Наглая девка».
Его радовала её забота о молодом главе, но как она смела первой заявлять об отказе?
Конечно, это вызывало неприятное чувство.
— Я отказываюсь.
Именно поэтому её второй ответ въелся в его память ещё сильнее.
«Понятно, почему она не хочет замуж за главу рода Бэк».
Красивые слова о брачном союзе на деле означали лишь верную смерть после долгих лет унижений.
Однако эта девочка, всё время выглядевшая испуганной до полусмерти, почему-то в моменты отказа от обоих браков вовсе не выглядела испуганной.
Напротив, словно охваченная восторгом, она дала такой дерзкий и ясный ответ.
Будто бы сам факт отказа от любого брака и был её истинным желанием.
«Что ж, по крайней мере, отослав её, я прижму Чу Мёнюна и защищу своего наследника. Можно ненадолго перевести дух».
Старик прижал усталые веки.
Горячие солнечные лучи, пройдя через огромные окна, лениво лились на него.