Глава 9

Тем временем клан Чу изгонял грешников с разрушенными истоками в мир людей и под предлогом надзора за ними давным-давно обосновался в человеческом мире.

Порой чудаковатые представители рода, находясь здесь, выдавали себя за людей и даже занимали высокие государственные посты.

Поэтому, хотя сородичи клана Чу в мире людей и пользовались вымышленными личностями, их власть была поистине огромной.

Сэхва, появившись словно отпрыск этой влиятельной семьи, записалась в школу, где обучались люди.

Она намеревалась изучить, чем это место отличается от того, где живёт она. И как устроен образ мыслей людей.

Поскольку в мире людей мужчины обладали куда большей свободой, чем женщины, она собрала длинные волосы в пучок и выдавала себя за юношу.

Дабы не выдать свою истинную личность, ей лучше было бы держаться особняком, но, несмотря на её холодное отношение, находились те, кто сам тянулся к ней.

Одним из таких людей был человек по имени Чон Хынсэн, долгое время сидевший по соседству с Чу Сэхвой.

Как она случайно узнала, Чон Хынсэн тоже оказалась девушкой, переодетой в мужское платье.

Ей было всё равно, так как это её не касалось, поэтому она просто держала рот на замке, но Чон Хынсэн самовольно прониклась симпатией к Чу Сэхве, которая, зная её тайну, хранила её, и частенько изливала ей душу.

Это случилось в один из дней в начале лета.

Поговаривали, что в честь праздника Тано девицы из благородных семей, которые обычно сидели в женских покоях и чьи лица было трудно даже мельком увидеть, все выйдут на гулянья.

Они собирались мыть головы в горном ручье и качаться на качелях, не скрывая своих белоснежных лиц.

Поскольку все в школе были юношами в самом расцвете сил, они толпой ринулись туда.

Рассудив, что в таких случаях нужно сливаться с толпой, дабы не вызвать подозрений в своей тайне, переодетая юношей Чу Сэхва, ведомая за руку Чон Хынсэн, тоже неохотно поплелась туда.

Это было в тот момент, когда она холодным и скучающим взглядом смотрела на взмывающих высоко вверх на качелях девушек и толпу парней, издали кричащих им.

Чон Хынсэн со смехом указала куда-то.

— Посмотри. Вон тот мужчина, о котором я говорила. Ну как?

На траве, куда был направлен взгляд Хынсэн, в расслабленной позе сидел красивый мужчина.

Фарфоровый сосуд с вином в его руке, видимо, уже был наполовину пуст, раз его донышко высоко взмывало каждый раз, когда он подносил её ко рту.

Одежда на нём сидела неряшливо, да и поведение — распитие алкоголя средь бела дня — было трудно понять. Однако.

— Разве он не невероятно красив?

Словно сошедший с картины красавец.

Как и сказала Чон Хынсэн, прекрасно натренированное тело и изящная внешность сочетались настолько идеально, что ослепляли взор.

Сэхва без особого интереса подумала:

«Ну, внешность у него и правда ничего».

— Он не появляется в школе. Так что редко его вижу.

Чон Хынсэн, изливавшая душу о том, что раз уж удалось увидеть это лицо, то сегодня ей повезло, тихо добавила:

— Честно говоря, когда я впервые увидела его, он мне даже приснился. Во сне я вышла за него замуж и всё гадала, какое бы имя подошло ребёнку с фамилией Бэк.

Слушая звонко смеющуюся Хынсэн с нахмуренными бровями, Сэхва задала один вопрос.

— Бэк?

— А?

— Я спрашиваю, этот парень из клана Бэк?

— Угу. Говорят, молодой господин из клана Бэк.

Надо же. Бэк, значит.

— Пойдём отсюда. Учитель, должно быть, уже пришёл.

— Да что с тобой? С чего вдруг?

— Я ненавижу клан Бэк.

— А?

— Я терпеть не могу Бэков.

Расстояние было очень большим, и шансов, что он услышал её голос, не было никаких.

Но в этот самый миг взгляд сидевшего на траве красавца метнулся прямо к ним.

Ей показалось, что она встретилась с чёрными как смоль глазами, но Сэхва равнодушно отвела взгляд.

Это, должно быть, совпадение. Он не мог смотреть на них.

Не придав этому особого значения, она отвернулась и снова кивнула Чон Хынсэн.

— Пошли.

— ...Он смотрит на нас.

— Что за чушь. Мы же так далеко. Наверное, ждёт кого-то с этой стороны.

— Да нет же. ...Мне кажется, он точно смотрит на нас.

— Я сказала, пошли.

Не дожидаясь Чон Хынсэн, она зашагала вперёд первой, а чуть погодя Хынсэн быстрым шагом нагнала её и пошла рядом.

— Посмотри. Он всё ещё смотрит. Говорю же, он смотрит на нас.

— Хорошо.

— Просто взгляни.

— Ну и пусть смотрит, какая разница. Он просто наблюдает и всё. Мы опаздываем. Пошли скорее. В школе никого нет, учитель, должно быть, сильно разгневан.

— Ох.

Глядя на Хынсэн, которая вздохнула так, словно с этим ничего не поделаешь, Сэхва усмехнулась.

Она и сама это чувствовала. Чувствовала, как чей-то взгляд сверлит её спину.

Но она ненавидела клан Бэк.

«Если бы Бэки не забыли своё место и не посмели пойти против клана Чу...»

Тогда её отцу и братьям не пришлось бы так страдать на поле боя.

Она не чувствовала бы вины за то, что ей одной живётся так комфортно, и не дошло бы до того, что даже мать, терявшая сон и изводившая себя тревогами за семью, отправилась бы на войну.

Подгоняя Хынсэн, она шла быстрым шагом.

И до самого конца делала вид, что не замечает настойчивого взгляда, устремлённого ей в спину.

* * *

Когда воспоминания о том самом дне рассеялись, на этот раз перед её затуманенным взором промелькнуло множество видений.

Образы отца и матери, улыбавшихся друг другу до самого последнего мгновения.

Образы двух братьев, с тревогой смотревших на неё, рыдающую навзрыд.

Образы дочерей Са Данюна, умерших ради неё.

Образы членов клана, в один голос кричавших о казни.

Это случилось, когда она, блуждая в бреду, поперхнулась и тихо закашлялась.

Услышав этот звук, к ней кто-то подошёл.

— Сестра. Ты очнулась? — подошедший человек, придерживая всё ещё пышущую жаром верхнюю часть тела Сэхвы, поднёс к её губам стакан воды.

Чтобы смочить пересохшее горло, она медленно проглотила воду, коснувшуюся её потрескавшихся губ.

— Как же ты так заболела? Вдруг ни с того ни с сего. Как ты сейчас? Хочешь переодеться? Помочь тебе встать?

После глотка воды к ней немного вернулся рассудок.

Несколько раз моргнув, она прояснила зрение.

Кто-то с ласковым лицом смотрел на неё.

— !

— Сестра.

Вздрогнув от испуга, она рефлекторно отбила приближающуюся к ней белую руку.

— Сестра Сэхва? — измождённое лицо Сэхвы резко ожесточилось.

«Почему она... почему она здесь?»

Человеком, что нежно обращался к ней и хотел проверить жар, была её двоюродная сестра по побочной линии — Са Ёнджу.

Та, что стала женой Чу Кёнхёна вместо неё.

Та, что сказала, что у неё есть отличная идея, и что для того, чтобы сдвинуть с места Чу Мёнюна, на Чу Сэхву нужно повесить какое-нибудь преступление.

Чу Сэхва была в прекрасных отношениях с двоюродной сестрой по побочной линии, Са Ёнджу, стоящей перед ней.

Са Ёнджу почти всегда добивалась своего ласковыми просьбами или милой улыбкой и крайне редко повышала голос.

Даже когда Сэхва находилась в плену у рода Бэк, именно она стала связной вместо родителей Сэхвы, которым было трудно действовать открыто. Но.

— Я услышала на собрании разговоры об ответственном за дело об исчезновениях, и тут меня осенило. Если ты вдруг обручишься с молодым главой, то тоже станешь прямым членом семьи божественного указа, и сможешь отправиться в клан Бэк вместо него.

— Я всего лишь обронила словечко среди людей, а нынешний глава, услышав это, тут же лично обратился к предыдущему главе с просьбой отправить туда тебя. Кёнхён лично, представляешь.

— Он уже тогда решил избавиться от тебя. Понимаешь? Ещё двенадцать лет назад!

Спустившись в самую глубокую камеру подземелья, чтобы увидеть истерзанную пытками Чу Сэхву, Са Ёнджу говорила это с радостным голосом.

Морщась от грязной обстановки темницы, с жалостливым видом, словно смотрит на жалкое и несчастное создание.

Именно Чу Сэхва с ужасом смотрела на неё, несущую безумный бред с лицом нормального человека.

Разве её отец не пожалел эту двоюродную сестру, потерявшую родителей, и не забрал её в главный дом, чтобы вырастить?

Опасаясь, что она может чувствовать себя ущемлённой среди Чу, он позволял ей даже больше, чем родной дочери, и вот таков оказался итог.

Было поздно сожалеть, пути назад не было.

И вот эта женщина сейчас находилась прямо перед ней.

Такая же юная, как и она сама, и абсолютно беззащитная.

В отличие от встречи с молодым главой, в этой комнате, кроме этой двоюродной сестры, никого не было.

У неё не было сил ни о чём думать.

Она просто набросилась на неё.