Глава 21

Затем был вызван свидетель со стороны защиты.

— Мистер Бенедикт Айви, пройдите, пожалуйста, к свидетельской трибуне.

В этот момент взгляды всех присутствующих в зале приковались к молодому человеку, направлявшемуся к трибуне.

Со всех сторон послышались вздохи, но на этот раз они выражали нечто иное, нежели раньше. Это был мужчина, который, казалось, находился в самом центре этого несправедливого мира.

Мария была благодарна за эти вздохи: сегодня Бенедикт казался великолепным не только в её глазах.

И тут её посетило удивительное чувство. Бандиты из казино «Мон Деплано». Мужчина, который водится с самой отъявленной сволочью, в этом строгом костюме выглядел почти как аристократ.

Элегантность — слово, которое меньше всего подходило бы ему в обычной жизни, — теперь идеально описывала Бенедикта.

Бенедикт хранил тяжёлое молчание, и, словно следуя его настроению, в зале суда воцарилась тишина.

Скай Мэйн с тревогой взглянул на него, а затем, сам того не осознавая, повернул голову с облегчённым выражением лица.

Бенедикт открыл рот:

— Бенедикт Айви.

— Где вы работаете?

— Я работаю в казино «Мон Деплано», управляемом Александром Четти, сыном мэра Кохаса Четти. Район — Блюгейт.

Когда он закончил представляться, отец Рафаэлло спросил:

— Вы дали показания, что с ночи 1 июня по рассвет 2 июня вы пили алкоголь с обвиняемым в его доме рядом с университетом Тения. Это верно?

— Верно.

Затем последовали показания Бенедикта:

— В тот день после обеда я случайно встретил Мэйна на рыбном рынке в порту, и он предложил угостить меня рыбным блюдом собственного приготовления. Мы вместе вернулись в дом, где он живёт, и поужинали, запивая рыбу алкоголем. Мы оба перебрали лишнего и уснули на диване — именно тогда нас и навестил офицер. Мы оба дали показания о том, что произошло в ту ночь, так, как это было на самом деле.

На этом основной допрос закончился, и прокурор начал перекрёстный допрос:

— Вы живёте в другом районе и в совершенно иных условиях, нежели обвиняемый, студент престижного университета. Бенедикт, доводилось ли вам прежде заводить дружеские отношения с представителями высшего общества, такими как обвиняемый, и пить с ними до беспамятства?

Услышав этот вопрос, отец Рафаэлло поспешно обратился к судье:

— Это наводящий вопрос.

Судья ответил:

— Наводящие вопросы при перекрёстном допросе не запрещены, но поскольку мы не приветствуем их чрезмерного использования, советую вам проявлять сдержанность.

Судья, мягко пояснив это присяжным, продолжил:

— Тем не менее, я позволю услышать ответ на этот вопрос.

С дозволения судьи Бенедикт ответил:

— Рыбное блюдо, которое приготовил Мэйн, было ужасным, поэтому мне пришлось пить больше, чем обычно. Я думал, что если быстро напьюсь, то смогу хоть как-то это съесть.

Скай Мэйн, который сначала выглядел встревоженным, теперь с обиженным видом посмотрел на Бенедикта, но, не имея права голоса, был вынужден молчать.

Отец Рафаэлло спросил:

— Вы сказали полиции, что в тот день беседовали о кольцах Сатурна. Это верно?

— Да.

Бенедикт на мгновение замолчал, а затем продолжил:

— Я спросил, появились ли кольца Сатурна одновременно с самой планетой, а он сказал, что не знает. Я спросил, чему их вообще учат в университете Тения, раз он ничего не знает, и, видимо, задетый этим, он всю ночь напролёт объяснял мне всякие бесполезные факты.

При слове «бесполезные» глаза Ская Мэйна расширились от ещё большей обиды.

Судья спокойно спросил:

— Можете ли вы припомнить что-то из этих «бесполезных фактов»?

— Он сказал, что планеты с кольцами могут существовать и за пределами Солнечной системы. Он также упомянул, что это не доказано, так как их ещё не наблюдали… Ещё я слышал, что, когда кольца Сатурна впервые увидели, их приняли за ручки чашки или человеческие уши.

Бенедикт выглядел утомлённым тем, что ему приходится стоять здесь, на трибуне, и он совсем не походил на человека, который стал бы лжесвидетельствовать, лишь бы выгородить приятеля.

А главное, когда Бенедикт говорил о космосе, тьме и источниках света, он казался искренним и романтичным человеком.

Пока он давал показания, присяжные то и дело оглядывались на нескольких студентов факультета астрономии университета Тения, сидящих в зале. Половина из них были одеты в синие пиджаки и серые пальто — это была самая обычная форма для студентов.

Судья снова спросил:

— Были ли другие темы для разговора, помимо Сатурна?

Бенедикт немного подумал и ответил:

— Я слышал, что люди, которые любят звёзды, обычно влюбляются в тех, кем восхищаются.

— И о чём же вы говорили в связи с этим?

— О девушке, которая была близка к этому идеалу.

Мария посмотрела на Бенедикта, который говорил это.

Поскольку показания обоих свидетелей звучали убедительно, двенадцать присяжных сидели с озадаченным видом на протяжении всего последующего инструктажа судьи.

Если в начале, когда давала показания беременная Хэйлин Фрейя, присяжные, казалось, сопереживали только ей, то теперь они начали постепенно проникаться доверием и к этому человеку по имени Бенедикт Айви.

Мария снова вспомнила, что жители Блюгейта, особенно люди из «Мон Деплано», давно забыли тот взгляд, который пятнадцатилетний Бенедикт когда-то бросал на окружающих.

Даже в этом коротком свидетельском показании он сумел расположить к себе людей. Его привычно сутулая осанка стала невероятно прямой, голос — низким и чётким в каждом произнесённом звуке. Это был словно другой человек.

После окончания инструктажа присяжные удалились в совещательную комнату для обсуждения и принятия решения.

В совещательной комнате двенадцать человек расселись по кругу. Пока первый присяжный, он же старшина, раздавал бюллетени для голосования, один из присяжных проворчал:

— Тут и обсуждать нечего. И так видно, что богатенький сынок нанял бандита, чтобы тот дал ложные показания. Пили всю ночь? Такие люди, как они, не считают бедняков за людей. Очевидно, что он убил мужа беременной женщины и устроил эту пьянку, чтобы обеспечить себе алиби.

— Не скажите, та женщина, жена… Беременная на позднем сроке, в час ночи, без страха побежала в переулок, услышав выстрел, это немного…

— А этот мужчина, Айви. Как по мне, он совсем не похож на того уличного хулигана, о котором я слышал. Вы же слышали, как он рассуждал о кольцах Сатурна. Он правда выглядел человеком, который любит звёзды.

Тогда первый присяжный, уже имевший опыт в подобных делах и выбранный старшиной за свою наиболее нейтральную позицию, сказал:

— Как вы слышали во время обучения присяжных, сейчас мы решаем только вопрос виновности. С этого момента вы должны чётко понимать, основаны ли ваши слова на фактах или на домыслах, порождённых предрассудками.

Присяжные начали обмениваться мнениями, обсуждая всё, что увидели и услышали на сегодняшнем заседании. Вскоре провели первое тайное голосование.

[Виновен: 4]

[Невиновен: 8]

Невиновность имела преимущество.

Это было связано с тем, что до суда им до тошноты внушали правило: «Если есть сомнения — выноси оправдательный вердикт».

В то же время четыре голоса «виновен» были продиктованы глубоким состраданием к покойному, его жене и ребёнку, который родится сиротой.

Второй присяжный, мужчина, который представился фермером, сказал так, будто это было даже к лучшему:

— Нам нужно добиться единогласия, так что давайте побудем здесь подольше.

Страх и чувство долга.

Два свидетеля, давшие противоположные показания. Взгляды присяжных на дело разнились, но они были едины в одном: это не то дело, которое разрешится быстро.

Вскоре наступило обеденное время, и им дали короткий перерыв. Четвёртый присяжный, владелец мясной лавки, накидывая пиджак, сказал:

— Знаете, я с самого начала хотел сказать, но всё сомневался…

Когда все обернулись к нему, четвёртый присяжный продолжил:

— У меня мясная лавка, поэтому я часто вижу охотников. Но оружие выглядит неестественно чистым. Это не тот пистолет, которым пользовался бы наркоман. Явно его содержал кто-то очень дотошный.

Тогда седьмой присяжный, представившийся парикмахером, заметил:

— А ведь и правда, странно.

Внимание всех присяжных сосредоточилось на пистолете. Совещание присяжных, как и ожидалось, затянулось надолго. Однако присяжные без тени скуки старались докопаться до истины. Двенадцать присяжных были поглощены правдой.