Глава 25

Лука, наполняя стакан Бенедикта, продолжал:

— Когда я узнал о твоей ненависти, я обрадовался.

Бенедикт, подняв стакан, посмотрел на Луку. Увидев, что его слушают, тот продолжил:

— С того самого дня, как я тебя узнал, и по сей день я всегда хотел, чтобы ты стал хозяином казино «Мон Деплано». Потому что ты мой друг.

Бенедикт усмехнулся и выпил то, что налил Лука. Наверное, в этом алкоголе была примешана и доля дружбы.

Лука заговорил снова, словно только и ждал сегодняшнего дня:

— Какая мне разница, бандит у меня в предводителях или аристократ? Я на твоей стороне. Что бы ни случилось.

— …

— Даже если ты решишь стать королём Блюгейта — мне плевать. Я буду твоим острым клинком.

Бенедикт молча смотрел на него, а затем, протянув свой стакан, чокнулся с ним. Вскоре он рассмеялся и сказал:

— Ты хоть знаешь, кто такие роялисты?

— Роялисты — это те, кто хочет стать королём, разве нет?

— Это значит вернуться в эпоху, когда был король, идиот. А самому стать королём — это государственная измена.

— Да какая разница.

— И то верно. Что с того?

На лице Бенедикта ещё долго играла весёлая улыбка.

Лука не думал, что ему было по-настоящему весело. Но за то время, что они провели вместе, он научился понемногу читать его мысли.

* * *

На следующее утро, когда судебный пристав сообщил, что пора завтракать, Мария слезла с кровати и открыла дверь. Ей дали буханку хлеба и кофе.

Мария с трудом проглотила перебродивший хлеб, у которого были ужасными и вкус, и текстура, запивая его кофе. Оглядываясь назад, она поняла, что хлеб, который давали в церкви, пусть и был скудным, но на вкус был вполне сносным.

За этим отвратительным завтраком она погрузилась в раздумья.

Возможно, Скай Мэйн и правда его убил, как утверждает обвинение.

Убийство имело слишком уж очевидный мотив. Скай Мэйн наверняка ненавидел Джина Фрейю за то, что тот подсадил его товарищей на наркотики.

Версия о том, что он убил Джина Фрейю из-за этого, выглядела довольно убедительно.

Как и говорила прокуратура: случайно встретились на улице, проследил, убил ночью в безлюдном месте…

Но Марии хотелось знать больше.

Начиная с того, почему Бенедикт и Скай Мэйн сговорились сказать, что были на рыбном рынке, и заканчивая тем, кто на самом деле владеет пистолетом.

И правда ли Хэйлин Фрейя на рассвете побежала на звук выстрела и видела спину Ская Мэйна?

Погружённая в детали дела, она вышла из комнаты и столкнулась с Бенедиктом, который как раз собирался постучать.

В обеих руках у него были сэндвичи, один из которых он протянул Марии. От тёплого сэндвича с расплавленным сыром исходил чудесный аромат.

Войдя в комнату и увидев хлеб на столе, Бенедикт поморщился:

— Ты этим собиралась питаться?

— Я была очень голодна. Да и нам сказали, что нельзя выходить и покупать еду, разве нет?

— Если дают такое дерьмо, то тайком выйти и купить — это законно.

Бенедикт, который никогда не следовал законам, в этот раз проявил несвойственную ему заботу, за что Мария была ему благодарна.

После низкосортной еды, которой её кормили со вчерашнего дня, сэндвич с базиликом, сыром и мелко нарезанным горячим мясом показался божественным.

— Вкусно… Где ты его взял?

— У тележки возле суда. Видел, как здешние сотрудники покупали, ну и я вслед за ними.

Он передал сэндвич Марии, а освободившейся рукой достал из сумки апельсиновый сок.

Поставил его на стол, открыл, а затем взял чашку, из которой пила Мария, и сделал глоток кофе. Тут же с гримасой отвращения он выплеснул кофе в окно.

Мария, чувствуя себя неловко, пробормотала:

— По-моему, кофе был вполне нормальным…

— Ты потеряла вкус из-за этого дерьмового хлеба.

— Но если бы не этот кофе, я бы даже не смогла заставить себя съесть этот хлеб.

— Не стоило даже брать в рот эту дрянь.

Бенедикт даже сполоснул пустую чашку водой, прежде чем налить туда апельсинового сока. Сам он пил сок прямо из бутылки. Затем он сделал большой кусок сэндвича.

Он ел немного, но терпеть голод не мог.

Мария же, наоборот, могла пропустить приём пищи, но если ела — то съедала чуть больше порции.

Бенедикт не спеша жевал сэндвич и произнёс:

— Ты говорила, что я дал ложные показания?

— Да. Но я не думаю, что это доказательство того, что Скай Мэйн совершил убийство. И, как я уже говорила, я не уверена, что показания Хэйлин Фрейи правдивы.

Она открыла записную книжку и зачитала показания Хэйлин Фрейи:

— «Муж не вернулся до позднего часа, и Хэйлин Фрейя, будучи на сносях, вышла на его поиски. Мужчина по имени Форе видел, как Хэйлин Фрейя уходила на рассвете. Едва услышав выстрел в начале переулка, она бросилась к мужу и, обнаружив его, увидела спину Ская Мэйна, убегающего из переулка».

— Едва услышав выстрел, верно?

— Именно так.

Мария сверила данные с осмотра места происшествия:

— Во время осмотра места преступления полиция, прокурор и отец Рафаэлло подтвердили, что расстояние от места, где Хэйлин Фрейя слышала выстрел, до переулка было достаточным, чтобы увидеть убегающего Ская Мэйна. Это неоспоримый факт. Также было подтверждено, что в то время суток в переулке цвет волос и пиджак можно было отчётливо различить…

Мария ела сэндвич, глядя на фото Джина Фрейи, и Бенедикт сделал ей замечание:

— Как у тебя кусок в горло лезет, когда ты смотришь на это фото?

— Как ни посмотри, кажется, что это было сделано насильно.

Белый порошок, рассыпанный вокруг Джина Фрейи, доказывал, что тот устроил беспорядок. Доев сэндвич, Мария начала серьёзно изучать свои записи:

— Скай Мэйн солгал, что встретил Бенедикта Айви в порту в четыре часа. Убийство ведь произошло почти через семь часов после этого.

— Ты говоришь так, будто меня здесь нет.

— Зачем эти двое солгали о том, где они были в то время?

— Ты не слышишь меня или игнорируешь?

Мария была слишком погружена в свои мысли, чтобы обращать внимание на ворчание Бенедикта. Её взгляд переместился на фотографию пистолета. Она хотела знать, чей это пистолет.

Это был идеально ухоженный экземпляр. У самой Марии с детства был пистолет, поэтому она понимала, с какой болезненной тщательностью следили за этим оружием. Он был отполирован до блеска.

Мария опустила взгляд на свои туфли.

Туфли, зашнурованные так, что концы шнурков были одинаковой длины и полностью спрятаны.

Среди всех людей, вовлечённых в это дело, было несложно вычислить того, кто страдал подобным перфекционизмом. Она перевела взгляд на Бенедикта.

Сам пистолет было трудно достать, а этот — в особенности.

Стал бы кто-то выбрасывать такую дорогую вещь в месте, откуда её невозможно вернуть, лишь ради того, чтобы замаскировать убийство под самоубийство?

Получил ли Скай Мэйн за это столько денег, что был готов на всё?

Мария подошла ближе к Бенедикту, и он отступил.

— Что?

— Хм.

Бенедикт отступал, пока не упёрся ногами в кровать. Он остановился, но когда Мария не прекратила движение, он просто присел на край постели.

Мария схватила его за лицо, фиксируя голову.

Оказавшись так близко, она почувствовала запах одеколона после бритья. Он был чисто выбрит, кожа была немного прохладной и гладкой.

[Похоже, Бенедикт что-то скрывает от меня относительно своего происхождения.]

Даже пытаясь полностью погрузиться в дело, она не могла выкинуть из головы письмо Александра.

Хотя она могла бы в любой момент спросить его о чём угодно, все вопросы о нём оставались без ответа, накапливаясь.

Мария подумала, что, возможно, эти вопросы остаются без ответа лишь потому, что она сама упорно закрывает глаза, когда дело касается именно этого человека.