Глава 30

* * *

Сославшись на то, что ей нужно разобраться с делами, Мария рассталась с Бенедиктом и провела ночь в общежитии.

Вместо того чтобы лечь спать, она терпеливо дождалась, пока солнце окончательно взойдёт. И едва забрезжил рассвет, тихо покинула территорию университета.

Улицы были влажными от небольшого ночного дождя, отчего аромат апельсинов разносился ещё свежее. Это немного утешало её в одиноком путешествии этим ранним утром.

Мария сама не могла поверить, что идёт на столь опасный шаг. Однако она чётко знала причину своего поступка. Ей казалось, что если она не сделает этого, то так и проживёт остаток дней в позоре, пока не умрёт.

Адрес, который она держала в уме, находился довольно далеко от университета.

Спустя более чем два часа ходьбы она оказалась перед зданием торговых рядов, на двери которого висела табличка «Закрыто».

Глубоко вздохнув, Мария постучала в дверь.

— Есть кто-нибудь?

Постучав так несколько раз, через некоторое время она услышала звук отпираемой двери. Открыл её мужчина, которого она пару раз видела в «Мон Деплано».

— М-мисс Мария? Какими судьбами вы здесь?

— Привет. Можно мне войти?

Привратник Клеос на мгновение сделал вид, что раздумывает, но без лишних слов открыл дверь.

Переступив порог, Мария уверенно зашагала вперёд, делая вид, будто это место ей прекрасно знакомо.

Остановившись перед лестницей, она поняла, что можно либо подняться на второй этаж, либо спуститься в подвал.

Если бы она стала заглядывать повсюду, этот сотрудник заподозрил бы неладное, поэтому осмотреть всё было бы трудно.

Мария выбрала тот путь, куда ей хотелось идти меньше всего. Она решила спуститься в подвал.

Несмотря на то что она изо всех сил пыталась взять себя в руки, увиденное в подвале повергло её в шок.

От пола до самого потолка плотными рядами были уложены пачки банкнот и золотые слитки. Это место, где буквально яблоку негде было упасть, казалось воплощением чистейшей жадности царя Мидаса, который превратил в золото даже собственную дочь.

Пока Мария заворожённо смотрела снизу вверх на эти плоды ослепительной и грязной алчности, к ней внезапно подошёл Клеос и спросил:

— Извините... Но зачем вы сюда пришли?

От неожиданности Мария судорожно выдохнула и отступила на шаг назад.

Волосы Клеоса отросли настолько, что почти полностью закрывали оба глаза, и, заметив её испуг, он сам растерялся и попятился.

— Я-я не хотел вас напугать. Я уже несколько лет живу тут один и совсем разучился подавать признаки присутствия перед людьми... Понимаете, мисс, мне немного непривычно общаться с людьми. Если я ляпну глупость, вы меня отчитайте как следует, со всей строгостью.

Клеос, который был очень крупным мужчиной, слегка сутулился.

Заметив, что Мария ещё больше теряется от его бессвязной болтовни, он сделал к ней шаг и произнёс:

— Когда-то давно вы со мной поздоровались. Помните?

— Конечно, помню. Ты думаешь, я бы тебя не узнала?

От шутливого тона Марии Клеос заметно приободрился и с облегчением добавил:

— Вы также... приглашали меня в столовую, чтобы мы ели вместе. В то время как все остальные меня даже за собаку не считали.

После этих слов Мария начала припоминать о Клеосе всё больше деталей. По какой-то причине его избивали чуть ли не каждый день.

Насколько помнила Мария, это было просто систематической травлей.

В Блюгейте работа в «Мон Деплано» считалась хорошим местом. Поэтому, даже подвергаясь нападкам внутри коллектива, бежать ему было особо некуда.

Травля Клеоса длилась долго, и в итоге он, судя по всему, предпочёл работу здесь, в полном одиночестве.

К счастью, воспоминания о Марии у Клеоса остались исключительно тёплыми. Он даже слегка покраснел, пытаясь объяснить, насколько он ей благосклонен.

Мария ласково похлопала Клеоса по руке:

— Как ты поживал?

Такие слова стали для него неожиданностью. К тому же Клеос так давно ни с кем не соприкасался кожей, что в ту же секунду замер как вкопанный.

Мария ждала ответа, но поняв, что он сейчас не в том состоянии, чтобы изливать душу, просто мягко улыбнулась.

Поскольку до этого она шла сюда в полном оцепенении от страха, силой заставляя себя делать каждый шаг, осознание того, что здесь находится дружелюбный к ней человек, принесло её сердцу долгожданное облегчение.

Кое-как совладав с чувствами, Клеос произнёс:

— Всё было хорошо... Так зачем вы пришли, мисс?

— Ну.

— Да.

— ...

— ...Мисс?

— Я как-то слышала об этом месте. О том, что здесь... спрятано тайное хранилище.

От её слов покрасневшее было лицо Клеоса начало стремительно бледнеть.

— То есть... То есть, мисс.

— Да.

— Вы пришли сюда тайком от всех?

Глядя на бледнеющее лицо Клеоса, Мария почувствовала, как её сердце, успевшее на миг успокоиться, ухнуло куда-то вниз.

В этот момент послышался громкий стук в дверь. Клеос в панике схватил её за руку и потащил за собой на первый этаж, в кухню.

Он легко, словно пушинку, приподнял её и втиснул внутрь большой кухонной печи.

— Мисс. Ни в коем случае... Ни в коем случае не вылезайте. Хорошо? Что бы ни происходило снаружи, не смейте выходить!

— Х-хорошо.

Повторив это предостережение несколько раз, Клеос поспешил к выходу.

Он открыл дверь и обнаружил стоявших на пороге людей.

— А ты неплохо выглядишь, Клеос.

Мария, затаившаяся в печи на кухне, по голосам сразу поняла, что это были подручные её отца.

Люди отца перетаскали принесённые золотые слитки на склад, а вернувшись, принялись шутя пинать и толкать Клеоса кулаками.

— Тупица.

— Н-не надо.

— Что «не надо»? Чего «не надо», а?

Слушая звуки ударов, которые становились всё сильнее, Мария, сидевшая в печи, до боли сжала кулаки.

К счастью, эти громилы не собирались поднимать лишний шум в округе, поэтому вскоре покинули помещение склада с тайным хранилищем.

Как только незваные гости убрались, Клеос бросился к печи, открыл заслонку и помог Марии выбраться наружу.

— Мисс, вы... вы в порядке?

— Я-то, конечно, в порядке! А ты?

Лоб Клеоса, рассечённый от ударов, был залит кровью.

Мария принялась лихорадочно искать в сумке платок. Клеос, увидев чистый и благоухающий парфюмом платок, занервничал, но затем зажмурил глаза и послушно подался лицом вперёд, чтобы ей было удобнее вытирать кровь с его лба.

Выдавив из себя улыбку ради Клеоса, Мария тихо спросила:

— Ты почему не дышишь?

— Я побоялся... вдруг моё д-дыхание покажется вам противным...

— Ничуть не противно. С чего бы мне брезговать?

С этими словами Мария аккуратно промокнула кровь у него на лбу.

Клеос, ошеломлённо смотревший на неё в этот момент, произнёс:

— Мисс. Сегодняшнего дня... будто и не было. И того, что вы приходили сюда, тоже не было.

— ...Да. Прости.

Клеос яростно замотал половиной головы и ответил:

— Лучше скажите мне «спасибо».

— А?

— Мне тоже хотелось стать для вас человеком, которому вы благодарны. Ведь вы для меня — та, кому я благодарен всей душой...

Выслушав Клеоса, Мария вскоре согласно кивнула:

— Вообще-то, ты прав, нужно сказать именно это. Спасибо тебе, Клеос.

От осознания того, что она помнит даже его имя, Клеос на этот раз и вовсе застыл, уподобившись каменному изваянию.

Попрощавшись, Мария перед уходом заглянула в учётную книгу, которую Клеос аккуратно вёл в углу хранилища.

Клеос смущённо пробормотал:

— Мистер Александр... Он сказал, что это имущество принадлежит вам, мисс, и велел ни в коем случае не ошибаться в цифрах. Я, я! Я всегда всё тщательно проверяю!

Сама Мария о существовании этого имущества никогда в жизни не слышала.

В книге учёта абсолютно везде стояло имя Марии. К счастью, это в какой-то мере совпадало с тем вектором, которого она сама желала.

Было очевидно, что если восточное региональное управление налоговой службы, отвечающее за Блюгейт, проведёт здесь обыск, она тоже не останется в безопасности. Нет, напротив, человеком, который понесёт самое прямое и суровое наказание, станет именно она сама.

И это было именно то, чего она страстно желала с самого детства.