Глава 34

* * *

Мария спала уже довольно долго, когда Бенедикт разбудил её.

— Мария. Вставай.

— Ну что ещё...

— Да давай, вставай быстрее.

Поскольку он настойчиво тормошил её, Мария, капризничая спросонья, открыла глаза.

Бенедикт открыл окно, но снаружи по-прежнему стояла кромешная тьма.

— Всё ещё ночь?

— Это туннель.

— Туннель?

— Смотри в окно.

Мария повернула голову к окну, но там ничего не было видно.

В этот момент Бенедикт, стоявший рядом, начал обратный отсчёт.

Когда счёт достиг нуля, туннель закончился.

Глаза Марии мгновенно округлились. Вместе со вспышкой солнечного света перед ней предстали ослепительно белый песчаный пляж и ярко-синее море, каких она не видела никогда в жизни.

Мария попыталась приподняться, но Бенедикт придержал её, заставив сесть обратно.

— Оно правда существует... изумрудное море...

Они провели в поезде всего шестнадцать часов, но это было совершенно другое море. От него не пахло той жуткой сточной гнилью, какая вечно исходила от тёмных вод Блюгейта.

— Надо же, море может так пахнуть.

Мария не переставала восхищаться и то и дело поглядывала на Бенедикта, который отошёл чуть в сторону.

Он снял пиджак, и его рубашка оказалась сплошь покрыта пятнами засохшей крови. Не верилось, что он проделал весь этот путь досюда в таком состоянии.

Казалось, яростный солнечный блеск начал понемногу угасать.

В отличие от Уайтхилла, на побережье Барка температура ещё не превышала тридцати градусов, а в воздухе ощущался даже свежий аромат цветов.

Железнодорожная станция располагалась в месте, откуда вдалеке виднелся порт. Он совершенно не походил на тот порт, который Мария видела каждый день: здесь на причале стояли только яхты зажиточных буржуа, приехавших сюда на долгий отдых.

Бенедикт усадил Марию на скамейку, а сам ненадолго отлучился, чтобы позвать кого-то.

Мария ещё раз осмотрелась вокруг. Это прекрасное место превращало любого стоящего здесь человека в часть живописной картины.

Поговорив с какими-то молодыми людьми, Бенедикт вернулся к Марии и сел рядом.

— Я попросил позвать Джулиано, это мой знакомый с самого детства. Он скоро придёт.

— Вы близки?

— Он поближе моих родителей будет. Разбуди меня, если кто-нибудь придёт.

Сказав это, Бенедикт скрестил руки и начал клевать носом, засыпая.

Всё то время, пока они ехали в поезде, он находился в крайнем напряжении, но стоило им прибыть на побережье Барка, как он расслабился настолько, что тут же провалился в сон. Мария с удивлением смотрела на него сверху вниз.

— Сразу видно, что это твоя родина. Раз ты так мгновенно обмяк.

— Не разговаривай со мной.

— Здесь идёт снег?

— Ай, ну какая же ты непослушная.

— Только это скажи.

— Только в высокогорье. Иногда даже сугробы наметает.

— Ладно, теперь спи.

У Марии было ещё много вопросов о том, как он жил после того, как попал на корабль, но Бенедикт выглядел умиротворённым, поэтому она промолчала.

Она просто разглядывала морской берег и в какой-то момент невольно пробормотала:

— ...Как бы я ни старалась представить, не могу поверить, что ты когда-то был ребёнком.

Сказав это, она вспомнила его просьбу не разговаривать и поспешно зажала рот ладонью.

Бенедикт приоткрыл один глаз, посмотрел на неё и произнёс:

— В любом случае, в детстве я не был милым.

— Очень похоже на то.

— Был бы милым — не продали бы. Собственного ребёнка-то.

От этого тихого бормотания Бенедикта плечи Марии вздрогнули.

Почувствовав это движение, Бенедикт намеренно приподнял уголки губ. Глядя на его ухмылку, Мария проговорила:

— Ты убил больше десяти человек, вырезал их и отправил на дно морское.

— Правильно сделал, что убил.

— Тех отбросов на рыболовном судне?

— Да.

— Они это заслужили?

— Заслужили.

— Значит, ты поступил правильно.

От её прямого и чёткого ответа Бенедикт улыбнулся. Затем он наклонился и прислонился головой к плечу Марии.

Это выглядело как безмолвное требование понести ответственность за то, что она постоянно его будила. Мария не стала протестовать и позволила ему остаться так, а после и вовсе замерла, боясь шевельнуться, чтобы случайно его не разбудить. Бенедикт тоже крепко уснул, почти не давя на неё весом.

Когда они соприкасались, такие едва заметные усилия были особенно приятны, и оба осознали, что стараются ради удобства друг друга.

На душе стало щекотно. Словно вокруг закружилась цветочная пыльца.

Спустя некоторое время издалека донёсся мужской голос, звавший их:

— Бенни!

Услышав этот оклик, Мария повернулась в сторону мужчины. В тот же миг Бенедикт поднял голову.

Когда это ощущение чужого веса исчезло, Марию обдало странным чувством одиночества, и она посмотрела на него.

Лицо поднимавшегося на ноги Бенедикта так и светилось. Мария прежде никогда не видела, чтобы Бенедикт улыбался настолько по-детски, поэтому её первой мыслью было искреннее удивление.

Он встал и тут же попал в объятия подошедшего мужчины, сразу же начав ворчать:

— Жарко.

— В Блюгейте тоже пекло, чего ты капризничаешь?

Только после этих слов Мария поняла, что этот мужчина и есть тот самый «Джулиано», о котором говорил Бенедикт.

Марию всегда удивляло, что Бенедикт близко дружит с Сильвано — бухгалтером, который был старше его примерно на десять лет. Теперь же стало ясно, что у него и раньше водились друзья с приличной разницей в возрасте.

Джулиано с лукавым видом окинул Марию оценивающим взглядом.

— Так вот какие у тебя вкусы?

— Разве такая женщина может быть делом вкуса?

На реплику Бенедикта Джулиано весело рассмеялся. Затем он протянул руку Марии, и когда та со смущённым видом вложила в неё свою ладонь, Джулиано мягко запечатлел поцелуй на тыльной стороне её кисти. А после обратился к Бенедикту:

— В больнице я всё устроил. Место, где остановиться, тоже подготовил.

Марию переносили на руках, и она молча слушала разговор этих двоих.

Ей было непривычно видеть Бенедикта с кем-то в столь близких отношениях. Конечно, у него был друг вроде Луки, но с ним он познакомился уже после прибытия в Блюгейт. Тот факт, что на родине у него остался старый знакомый, открывал Бенедикта с совершенно иной стороны.

То, что внезапно всплывали детали, о которых она понятия не имела, Марии немного не нравилось. Хоть она и понимала, насколько это детская и глупая мысль.

* * *

В самом центре города Барка — курортного местечка, расположенного ровно посредине между Западным и Восточным Геппелем, — находилась старая большая больница.

Мария ехала в машине Джулиано по направлению к стене, разделяющей королевство Геппель и Восточный Геппель.

Впрочем, стеной это можно было назвать с натяжкой — скорее тянущаяся кое-где каменная изгородь, да и сторожевые посты на ней стояли так далеко друг от друга, что пересечь эту границу явно не составляло особого труда.

Марию устроили в палате, а Бенедикт на пару минут вышел во внутренний двор больницы и закурил сигарету.

Джулиано протянул ему зажигалку и, прикурив, спросил приглушённым голосом:

— Это нормально — вот так отдавать всю власть в руки Александра Четти?

— Не знаю.

— Ты ведь сам понимаешь, что его сынок — куда большая проблема, чем Кохас Четти. Его бы, наоборот, прижать надо, а ты...

— Посмотри, в каком она состоянии. Её нужно было срочно лечить. Ты же сам слышал, что врач сказал. Если бы её так и оставили, девчонка могла на всю жизнь хромой остаться.

— И какое тебе до этого дело?

Бенедикт сделал глубокую затяжку и ответил:

— Мой отец деньги любил больше собственной семьи, но вот что удивительно — к женщинам он всегда относился хорошо. К матери, к сестре, к бабушке, к тёткам, к своим любовницам.

— ...

— Дерьмовую же черту он мне передал.

Джулиано и сам прекрасно знал, что и Бенедикт, и его покойный отец всегда питали слабость к женскому полу.

Однако он не думал, что именно это было причиной, по которой Бенедикт становился столь уязвимым, стоило делу коснуться Марии.

Куда более весомым поводом, должно быть, являлась смерть его матери и сестры. Ну а другой причиной, скорее всего, были те чувства, которые он сам питал к Марии.

Джулиано понимал это, но озвучивать свои догадки вслух не стал.

В этот момент из здания вышел врач. Джулиано протянул доктору сигарету и спросил:

— Ну как она?

— К счастью, серьёзных повреждений нет, только лодыжка немного пострадала, но мы хорошо её зафиксировали. Если она не будет нагружать ногу несколько дней, всё будет в порядке.

Ответив, врач уважительно поклонился в сторону Бенедикта:

— Давно не виделись, молодой господин.

— А, да.

Бенедикт принял это приветствие с привычной ему осанкой и коротко пожал врачу руку.

— Судя по всему, боли были сильными, поэтому мы ввели приличную дозу обезболивающего, и сейчас она спит, но скоро должна прийти в себя. Физическая боль — это одно, но пациентка пребывает в состоянии сильнейшей тревоги, так что я бы порекомендовал продолжить приём успокоительных препаратов.

— Понятно.

Дав эти объяснения и дождавшись одобряющего кивка Бенедикта, врач наконец вставил сигарету в рот.

Джулиано спросил Бенедикта:

— Ты сразу уезжаешь?

— Надо ехать. Чтобы заслужить расположение.

Сказав это, Бенедикт бросил взгляд в сторону больничной палаты. Затем он в знак прощания качнул головой Джулиано и покинул территорию больницы.

Врач повернулся к Джулиано:

— Кто эта девушка? Его невеста?

— Дочь Четти, как говорят.

Проговорив это, Джулиано посмотрел вслед ушедшему Бенедикту. Затем перевёл взгляд на окна палаты и негромко спросил врача:

— Может, мне просто придушить её к чёрту?

— Зачем это?

— Чтобы она не вила верёвки из нашего молодого господина.

Доктор на это лишь добродушно усмехнулся:

— Ну уж не знаю. Давай пока просто понаблюдаем.

Однако тревога так и не сошла с лица Джулиано.