Глава 35

Бенедикт всегда действовал строго по плану, и это придавало окружающим его людям сильное чувство уверенности. Однако нападение на Кохаса Четти в этот план не входило.

Джулиано всякий раз, когда происходило подобное, невольно вспоминал тот день, когда вновь встретил Бенедикта, которого знал ещё ребёнком.

Тогда Бенедикт предстал перед ним в облике, более близком к дикому зверю, выросшему в морской пучине, нежели к человеку.

Тот маленький Бенедикт, которого он помнил, был точно таким же несносным и дерзким, как и сейчас, но в нём странным образом уживалась и удивительная теплота, способная влюбить в себя.

Особенно сильно мальчик любил слушать про созвездия, и Джулиано даже как-то раз тайком, посреди ночи, увёл молодого господина на крышу загородной виллы.

Стоило начать объяснять ему расположение звёзд, как этот молодой господин, хоть и делал вид, будто совсем не слушает, намертво впитал в память абсолютно всё, что ему рассказывали.

Однако паренёк, явившийся к нему тогда, был уже другим.

Обладая всё тем же надменным лицом из его воспоминаний, он превратился в совершенно иного человека.

— Мистер Джулиано. Я убил того человека. И ещё больше десятка людей. Всех их я сбросил в море. Я... убил много людей. Я не знал, что мне делать. Кроме этого места... у меня не было никого, к кому я мог бы обратиться.

Весь этот бессвязный лепет исходил от подростка, который с головы до ног был залит чужой кровью.

Джулиано тогда размышлял, сдать ли его полиции, которая, в отличие от Блюгейта, обладала определённой властью, или оставить у себя.

В итоге он выбрал второе. Он понимал: если полиция не прикончит мальчишку, тот, скорее всего, в конечном счёте убьёт самого себя. Настолько яростным и лихорадочным был тогда взгляд того мальчика.

Собственно, Джулиано помог ему лишь из-за обуявшего его страха. Ему стало до ужаса страшно перед парнем, которому едва исполнилось четырнадцать лет.

Он прекрасно знал, что Бенедикт, невзирая на любые преграды, будет напролом нестись к своей цели. Именно поэтому сейчас его так пугало появление этой непредвиденной переменной.

Джулиано уже находился с Бенедиктом в одной лодке, а потому ему оставалось лишь молиться, чтобы это судно не наскочило на рифы и не пошло ко дну.

И если этим самым рифом окажется девчонка, что лежит сейчас в больничной палате, то самым разумным выходом было бы тихо придушить её.

* * *

Когда Мария снова открыла глаза, она обнаружила себя уже не в больнице, а внутри роскошного мраморного особняка, который как нельзя лучше подходил этому белоснежному побережью.

Шторы, мебель — всё здесь было выдержано в белых и бежевых тонах. Из-за этого создавалось ощущение, будто она попала не просто в какой-то удалённый от Блюгейта регион, а вовсе перенеслась за пределы привычного земного мира.

Она приподнялась на постели и, тупо озираясь по сторонам, внезапно почувствовала, как к горлу подкатывает острая тревога.

— Айви.

Перепугавшись, Мария порывисто попыталась спустить ноги с кровати, но от резкой, прошибающей боли в покалеченной лодыжке лишь крепко зажмурилась.

Она сжала дрожащее бедро обеими руками, и в этот момент услышала голос:

— Зачем звать по фамилии?

Подняв голову на знакомый низкий голос, она увидела перед собой Бенедикта.

Он протянул Марие стакан с тёплой водой и взял с прикроватной тумбочки баночки с лекарствами.

— Выпей таблетки и поспи ещё.

С этими словами Бенедикт достал по одной пилюле из двух разных упаковок.

Мария протянула ладонь, чтобы забрать их, но Бенедикт убрал руку назад и коротко скомандовал: «Открой рот».

Мария уставилась на него снизу вверх, и в её глазах застыло явное замешательство. Её округлые глаза своими очертаниями сейчас очень напоминали луну.

Когда она послушно приоткрыла рот, он аккуратно, по очереди положил ей на язык таблетки, поясняя:

— Вот это — обезболивающее, а это — успокоительное.

Закончив с этим, он налил в стакан воды. Затем он сам поднёс край стакана к её губам, и Мария, так и оставив ладони лежать на постельном белье, принялась жадно пить воду из его рук.

Дождавшись, пока она примет лекарство, Бенедикт поставил стакан и произнёс:

— Я вернусь дня через три, так что пока отдыхай. Это загородный дом мистера Джулиано, здесь полно прислуги, так что никаких неудобств ты испытывать не будешь. Но если вдруг что-то понадобится, набери Джулиано. На первом этаже есть телефон.

— ...

Проглотив таблетки, Мария крепко ухватилась за воротник его одежды.

Ей было невыносимо страшно от мысли, что он уходит и оставляет её. Сама испугавшись своего импульсивного жеста, она уже хотела было отдёрнуть руку, но Бенедикт молниеносно перехватил её пальцы.

Он опустил взгляд на ладонь Марии, зажатую в его руке. Затем, бережно удерживая её, опустил обратно на кровать и добавил:

— Тут неподалёку вилла твоей подруги.

— Розеллы?

— Да. Позвать её к тебе?

— Ну... если она увидит меня в таком виде, то наверняка перепугается. Но я не хочу оставаться одна.

— Ладно, я понял. Тогда поспи пока. Я попрошу её приехать как раз к тому времени, когда ты проснёшься.

— Ты уходишь?

— Не уйду, пока ты не заснёшь.

Поняв, как сильно она напугана, Бенедикт пододвинул стул ближе и сел у самого изголовья кровати.

Только тогда Мария наконец успокоилась и поглубже зарылась в подушки. Её голова была повёрнута в сторону Бенедикта.

Поскольку Мария в обычной жизни никогда не принимала подобных сильных препаратов, лекарство подействовало мгновенно, и вскоре она уже мирно и ровно сопела.

Бенедикт, вспомнив бесчисленных наркоманов вокруг неё, усмехнулся.

— Ты — самая стойкая в Блюгейте. Как ты в такой ситуации не притрагиваешься ни к наркотикам, ни к азартным играм.

Его пальцы нежно коснулись её мягких, шелковистых каштановых волос. Стоило перестать придерживать эти послушные пряди, как они тут же выскальзывали из-под его ладони и рассыпались по подушке.

— И даже мужчин не знаешь.

Его рука замерла на полуслове. Волосы уже почти полностью выскользнули из его пальцев.

Бенедикт, сжав в кулаке оставшиеся несколько прядей, принялся пристально вглядываться в лицо спящей Марии.

Та самая девушка, из-за которой он ночами не мог спать в подростковом возрасте, сейчас лежала так близко.

Любые подобные сны всегда заканчивались паршиво. И те, что были полны похоти, и те, что оставались невинными.

Мария во сне непроизвольно прижалась щекой к его ладони. Бенедикт издал короткий, горький смешок. Поведение девчонки казалось забавным, но куда более нелепой и жалкой была его собственная рука, которая в ту же секунду предательски раскалилась до предела.

Проклятая похоть никогда не подчиняется здравому смыслу. Он принялся мысленно успокаивать себя, сокрушаясь, что, прямо как и говорил Александр, находиться рядом с Марией на этом чёртовом романтическом курорте — сплошная пытка для его выдержки.

Выйдя из особняка, Бенедикт направился к железнодорожной станции. Джулиано пошёл проводить его.

Перрон вокзала был целиком оцеплен людьми Джулиано.

Присев на скамью, чтобы допить остатки спиртного, Джулиано перевёл взгляд вдаль, в сторону Западного Геппеля.

— Я тут вспомнил твою мать. Всё-таки я служил ей с самых малых лет.

— У неё был сильный характер.

— Да, сильный, — с ностальгической улыбкой подтвердил Джулиано. — Она чертовски хорошо умела делать деньги.

— Скорее уж выжимать.

— Ну, пускай так. Но для меня она стала настоящей спасительницей. То, что она дала, дало мне шанс заниматься торговлей здесь… это изменило мою жизнь.

Бенедикт молча звякнул бутылкой и сделал ещё глоток.

Затем он на мгновение посмотрел в ту сторону, где находилась родина его матери. Стоило лишь пересечь эту хлипкую, условную границу, как начинались земли рода Руфо.

Поскольку родные края его отца были потеряны уже очень давно, Бенедикт рассчитывал рано или поздно обосноваться именно на землях матери.

В этот момент со стороны путей донёсся оглушительный грохот приближающегося поезда.

И сквозь этот шум Джулиано негромко произнёс:

— Бенедикт Руфо Скала.

Бенедикт обернулся к нему, и Джулиано твёрдо закончил:

— Я в первую очередь торговец.

— ...

— И я просто свято верю, что парень, унаследовавший эти проницательные глаза госпожи Скала, всенепременно вернёт мои инвестиции в двойном размере.

Бывший хозяин казино «Мон Деплано», единственный выживший и полноправный преемник великого рода Скала — Бенедикт Скала — одним глотком осушил остатки алкоголя.

Он поднялся со скамьи и уверенно зашагал к только что затормозившему составу.

Возвращаясь обратно в Блюгейт, он крутил в голове одну-единственную мысль.

Возвращение к монархии.

Он хотел, чтобы этот проклятый мир бандитов снова вернулся к монархии.

* * *

В поезде, направляющемся в Блюгейт, Бенедикт, не в силах справиться со скукой, всю дорогу стоял в наружном коридоре и курил.

В какой-то момент он вспомнил, что у него в сумке валяется книга.

Не так давно, открыв дорожный баул, он обнаружил там увесистый том, посвящённый астрономии и космосу. Выяснять, кто именно подкинул её туда, не имело никакого смысла — виновник был очевиден.

Раскрыв книгу на первой странице, он наткнулся на закладку. Она была сделана из плотной тёмно-синей ткани, на которой аккуратными стежками вручную красовалась вышивка. Созвездие Девы — знак, под которым родился Бенедикт.

Она оставалась неизменной. С самого первого дня, когда он, будучи абсолютно диким и ободранным волчонком, впервые переступил порог казино «Мон Деплано», эта девчонка всегда трепетно оберегала его.

Стоило ему оказаться взаперти или попасть в передрягу, она неизменно, опережая абсолютно всех, мчалась к нему, чтобы просто сесть рядом и разделить его участь.

Он какое-то время заворожённо разглядывал вышивку, после чего бережно вложил закладку обратно и принялся медленно перелистывать страницы.

За всю свою сознательную жизнь Бенедикт читал крайне мало, но поскольку эта тема всегда искренне его интриговала, строчки ложились в сознание легко и гладко.

Он так и остался сидеть на месте, жадно, словно изголодавшийся грешник в недрах преисподней, впитывая строчку за строчкой, пока не прочёл всю книгу целиком от корки до корки.

К тому моменту на потемневшем небосводе уже вовсю разгорались настоящие, живые звёзды. И Бенедикт искренне надеялся, что этот истинный свет ночного неба сможет раз и навсегда затмить собой те фальшивые, искусственные звёзды, которые окружали его в Блюгейте.