Том 1
38 из 100
Неужели они пришли убить его сразу же, как только он проверил гроссбухи?
Впрочем, если эти книги прибыли сюда так, что ни одна живая душа не узнала, то и в его безвестной смерти не будет ничего удивительного.
Беллард задрожал и судорожно сглотнул слюну в пересохшем горле. В этот момент мужчина, которому подали точно такой же обед, повернулся к нему и спросил:
— Когда планируешь выдвигаться?
— ...Что?
— В «Мон Деплано». Тебе же нужно сверить бухгалтерские книги.
От этих слов у Белларда по коже мгновенно побежали леденящие мурашки.
Этот мужчина внушал первобытный страх.
Пытаясь для начала хотя бы представиться, Беллард протянул руку для рукопожатия:
— Не знаю, кто вы... но я Беллард Роче.
В ответ мужчина приподнял уголки губ в усмешке и, пожимая руку, произнёс:
— Бенедикт Руфо Скала.
— ...Что, что вы сказали?
Все члены семьи Скала должны были погибнуть, когда проиграли в войне против рода Четти.
На самом деле Белларду было даже не так уж интересно, действительно ли этот человек является наследником той самой семьи Скала.
Охваченный ужасом, он понимал, что должен как можно скорее дать Бенедикту нужный ответ, и поспешно заговорил:
— Чтобы проверить все эти книги, понадобится полгода. У нас и другой работы навалом... к тому же каждый постарается оттягивать это дело до последнего.
— Вот как.
— И когда проверка завершится... вы планируете развязать войну против Александра Четти?
— Придётся молиться, чтобы до этого не дошло.
— Сама подача этих бухгалтерских книг — это уже...
Беллард хотел было предостеречь его, но осёкся.
И правда.
— Откуда вы узнали, что на проверку объекта поеду именно я?
— Разве это так важно?
Бенедикт выпустил дым и, слегка наклонив голову набок, посмотрел на Белларда.
Но, похоже, он не испытывал к нему особой неприязни, потому что спросил не слишком агрессивно:
— А как насчёт взятки?
— Не беру.
— Вот и отлично, — сказал Бенедикт и слегка улыбнулся.
Возможно, дело было в сильнейшем напряжении, но от этой улыбки Белларду показалось, будто ему наконец вернули способность дышать. Он ощутил такое облегчение, что по телу пробежала волна эйфории.
Благодаря этому Беллард смог задать вопрос, который давно его мучил:
— Почему вы не объявились раньше?
Поскольку мужчина лишь молча разглядывал его, Беллард продолжил:
— Я имею в виду — когда поступила наводка, что в подвале здания, оформленного на имя Марии Четти, спрятан тайный фонд. Тогда я просто не нашёл в себе смелости сунуться в Блюгейт за этими деньгами и замял это дело. Вы ведь и тогда не показались, а теперь вдруг...
Говоря это, Беллард понял, что Бенедикт молча слушает его.
Сведя брови к переносице, Беллард спросил:
— Неужели... тогда это были не вы, мистер Скала?
— Нет. Это был я, — ответил Бенедикт и поднёс к губам сигарету.
Он словно задумался о чём-то и не спешил подносить огонь, поэтому Беллард, поддавшись внутреннему давлению, сам чиркнул зажигалкой и протянул её.
Прикурив, Бенедикт добавил:
— Просто тогда я ещё не был готов.
— Что ж... мне жаль, что я не смог сразу взяться за то дело. Но у нас ведь тоже жизнь одна.
— В этот раз я помогу.
Услышав его слова, Беллард почувствовал, как его то бросает в жар, то обдаёт холодом, и ответил:
— Хорошо.
На этом их разговор окончился, и Бенедикт неспешно развернулся и ушёл.
Беллард смотрел ему вслед, прерывисто и дрожаще выдыхая воздух.
Если этот мужчина — бывший хозяин «Мон Деплано» и выходец из рода Скала, то все его действия, включая подброшенные книги, становились понятны.
Беллард ощутил ещё более глубокий страх от осознания того, что ввязался в бойню куда масштабнее, чем предполагал изначально.
Подавленный энергетикой этого человека, он до сих пор не замечал ничего вокруг, но стоило Бенедикту окончательно скрыться из виду, как хозяин уличного лотка, у которого он бывал каждый день, протянул ему чашку кофе и произнёс:
— Взятки брать нельзя, но ведь чашечку кофе вы можете себе позволить, начальник?
От этих слов Беллард уставился на торговца.
Тот тоже явно был человеком Бенедикта. Это был тот самый мужчина, который всегда с невозмутимым видом то и дело угощал его бесплатным кофе.
С каких пор?
И как далеко всё это зашло?
Беллард чувствовал себя так, словно на него со всех сторон давило колоссальное притяжение, и он никак не мог вырваться из этих тисков.
Однако одновременно с этим он понимал: возможно, это единственный в его жизни шанс продвинуться по службе.
* * *
Вести из Блюгейта практически не доходили.
Ни одно пренебрегающее безопасностью издание не рисковало соваться туда. За целых три дня не было даже ни одного телефонного звонка.
Мария полагала, что Бенедикт в каком-то смысле движется в одном направлении с её братом.
Им обоим нужны были деньги и власть.
Они нуждались в помощи друг друга, и именно поэтому, хоть и видели один в другом смертельную угрозу, хоть и продолжали бесконечно скалиться и рычать, всё же не могли окончательно разорвать эту связь.
Марию терзала тревога, но с тех пор, как она оказалась здесь, её постоянно клонило в сон, и она никак не могла побороть эту слабость.
Судя по всему, лекарства были слишком сильными, но стоило ей пропустить хотя бы один приём, как тело начинало ломить с такой силой, будто кости дробились изнутри, поэтому отказаться от них она не могла.
Каждый раз, когда она принимала таблетки, перед глазами на мгновение возникал образ Бенедикта, стоявшего у её кровати.
В те секунды, когда он по одной вкладывал таблетки ей в рот, он неизменно смотрел ей прямо в глаза.
Его поступки словно связывали её по рукам и ногам. Она уже не могла разобрать, то ли это она так остро на всё реагирует, то ли это его действия были слишком значительными.
— Насчёт этого мужчины. Он наверняка из аристократов. Вы знали об этом?
Воспоминание о коротком рукопожатии начало было всплывать, но почему-то рассеялось, как туман.
Думать о сложном не получалось. Ей нужен был друг. Кто-то, с кем можно просто поговорить.
Решив, что как только она снова проснётся, то обязательно найдёт способ встретиться с Розеллой, Мария забылась сном, словно пытаясь сбежать от реальности. И именно в этот момент до неё донёсся голос, которого она так ждала:
— Мария!
Сонливость как рукой сняло, и она резко распахнула глаза.
Мария поспешно приподнялась на постели и увидела Розеллу, которая стояла перед ней в купальнике, словно прямо сейчас собиралась прыгнуть в море.
Лицо Марии невольно расплылось в улыбке, и она спросила:
— Разве можно ходить в купальнике?
— Конечно. Здесь на побережье, наоборот, редко встретишь кого-то в одежде.
С этими словами Розелла забралась к ней на кровать.
Мария подвинулась, уступая место, и Розелла, вытянув ноги, устроилась, облокотившись на изголовье.
Мария в очередной раз поймала себя на мысли, до чего же сладостной может быть дружба. Ветер, дующий из-за распахнутых штор, приятно освежал комнату.
Но каждый раз, стоило ей ощутить этот прилив счастья, как в ушах раздавался голос погибшей подруги, голос Лизель Шаттон:
— Спаси меня, Мария.
Мария зажмурилась, а затем снова открыла глаза.
К счастью, и этот голос растворился без следа, словно туман.
Ей совершенно не хотелось говорить ни о суде, ни о том, что творилось в Блюгейте, но Розелла, как оказалось, и сама уже всё знала.
Она лишь без умолку щебетала о прошедших вечеринках.
Мария облегчённо слушала болтовню подруги, но в какой-то момент нахмурилась и спросила:
— Надеюсь, ты не начала встречаться с кем-то из роялистов?
— Ну уж нет. Теперь они мне разонравились ещё сильнее.
— Ещё сильнее?
Такая категоричность, наоборот, заставила Марию насторожиться. К тому же взгляд, которым Розелла смотрела на неё, казался каким-то скованным. В её глазах явно читалось, что она что-то недоговаривает.
Ещё весной она вполне допускала мысль о свидании со сторонником легитимизма, если парень окажется ей по душе. В то время Мария больше всего боялась, что Розелла выйдет замуж и уедет в королевство.
Розелла скрестила руки на груди и придвинулась к ней ещё ближе:
— Ты ведь постоянно переживала, что я выскочу за роялиста и укачу в Западный Геппель.
— Ну, ты просто так часто твердила, какие они красивые...
— Этого не случится. Давай лучше потом жить в одном доме? На одном этаже, чтобы наши балконы соединялись.
— Правда? — тут же переспросила Мария.
Ей показалось, что это отличная идея. Заставив подругу немного ослабить бдительность, Розелла наконец перешла к главному:
— Тот человек. Скай Мэйн. Он здесь.