Том 1
42 из 100
Она сама пришла в налоговую службу и сообщила о тайном фонде в здании, оформленном на её имя её отцом и братом.
Однако одного лишь этого анонимного доноса оказалось недостаточно.
Налоговая служба не сдвинулась с места.
Бенедикт смотрел прямо в лицо Марии — женщины, которая ещё до него самого попыталась уничтожить «Мон Деплано», уничтожить семью Четти.
Он намеревался соблазнить её. Хотел сделать так, чтобы ради него она выбрала предательство собственной семьи.
Но и в этот раз его ждала неудача.
За всё это время он ни разу не добился хоть какого-то успеха в отношениях с Марией Четти. Ему ни разу не удавалось поколебать её решения.
Внутри него клокотало желание. Это была дикая, беспорядочная смесь из комплекса неполноценности, похоти и одержимости.
Ему хотелось и сломать её, и подражать ей, и заставить плакать, и самому разрыдаться у неё на руках.
Он наклонился к Марии, словно собираясь снова её поцеловать. Но затем, опустив взгляд на её лодыжку, произнёс:
— Ты ведь и не думаешь выздоравливать, верно?
— До твоего прихода я послушно лежала в постели. Честно.
Бенедикт первым делом усадил её на кровать. И только он собирался выпрямиться, как Мария ухватилась за его воротник.
Решив, что она хочет что-то сказать, он упёрся рукой в матрас и наклонился к ней ближе. И тогда Мария заговорила.
Она даже не пыталась скрыть то, о чём думала, когда открыла рот:
— Мне всегда было любопытно.
— Что?
— Ты ведь… ненавидишь меня?
Это был не тот вопрос, который можно было ожидать после поцелуя.
Бенедикт замер, не находя ответа.
Мария обхватила его лицо ладонями.
— Сегодня это заметно ещё сильнее. Но, как ни странно…
— …
— Мне спокойнее, чем когда ты был равнодушен.
— Что за чушь ты несёшь?
— Люди, которые друг друга ненавидят, всё равно ближе друг к другу, чем совершенно чужие.
— …А, вот как.
Если подумать, в её словах была доля правды.
Будь они чужими людьми, всё было бы куда проще.
В последнее время Бенедикт поглощал книги одну за другой, словно голодный зверь, следующий инстинктам.
Он и не знал, но взаимное притяжение — это как раз нечто подобное. То, что возникает между двумя телами, обладающими массой.
Он подумал, что между двумя людьми, которые узнали друг друга — нравится им это или нет, — неизбежно возникает подобие силы притяжения.
Каждую ночь он заново переживал ненависть, но иногда невольно повторял довольно изящные действия Александра. Александр, который был на пять лет старше Бенедикта, был для него хорошим старшим товарищем, за которым удобно было следовать.
И как бы он ни старался, в его снах душными летними ночами всё равно появлялась Мария, а те годы, когда они не виделись, казались настолько пустыми, будто он навсегда лишился кого-то из членов семьи.
Они слишком долго были рядом.
Не получится.
Чтобы оставить место одной лишь ненависти, им вообще не следовало знать друг друга?
Но если так, то где тогда он должен был вырасти?
Бенедикт выдохнул со смесью раздражения и злости.
Стоило Марии озвучить, что он, похоже, ненавидит её, как его эмоции сами собой прорвались наружу сильнее, чем обычно.
Она смотрела на Бенедикта ясным взглядом.
Её глаза с выраженным зелёным оттенком заставляли любого, кто в них смотрел, чувствовать себя так, словно он прогуливается посреди дикой природы.
И Бенедикту вдруг стало любопытно. Если налоговая служба действительно начнёт проверку с тех тайных фондов, что оформлены на имя Марии, она ведь может угодить за решётку.
Нет, возможно, семья Четти решит отрубить хвост и пожертвует одной Марией ради спасения. И Мария понимала это не хуже самого Бенедикта.
Вскоре Бенедикт осознал, какой выбор она сделала.
Она всегда считала, что должна понести наказание. Потому что бесчисленное количество раз закрывала глаза перед лицом справедливости.
Считая это соучастием в несправедливости, Мария Четти жаждала искупления. Так было всегда.
Стоило ему подумать об этом, как её глаза больше не навевали уютное ощущение прогулки на природе.
Теперь они казались первой страницей огромного свода законов. Этот взгляд невероятно подходил комнате, наполненной запахом дождя, книг и примесью морского бриза.
Бенедикт не смог долго выдерживать этот взгляд, поэтому опустил голову и усмехнулся. Затем он тяжело опустился рядом с ней на кровать и сказал:
— И это ты говоришь мужчине, который только что тебя поцеловал?
— А это… зачем ты сделал? — нерешительно спросила Мария, отчего Бенедикт лишь рассмеялся.
Затем он резко притянул её к себе вплотную и произнёс:
— Не знаю. Зачем вообще мужчины целуют?
— Ты слишком близко.
— И правда, зачем же они это делают?
Когда его взгляд опустился к её губам, Мария занервничала и принялась покусывать их.
Бенедикт вздохнул, глядя на её покрасневшие губы, и сказал:
— Задёргивай шторы как следует.
— ...Опять ты об этом.
— Потому что это важно. Я не хочу умереть от побоев.
— Я сохраню это в тайне. Но впредь буду хорошо закрывать шторы.
Сказав это, Мария своими горячими, как огонь, ладонями уложила Бенедикта на постель, словно убаюкивая младенца, и принялась торопливо похлопывать его.
— Сначала поспи. Я помогу уснуть. Погода за окном пугающая.
Лицо Бенедикта выражало крайнюю степень недоумения от абсурдности ситуации, но он всё же сделал вид, что поддался, и прикрыл глаза.
* * *
Возможно, из-за ранения ножом он действительно сильно истощился — Бенедикт умудрился уснуть посреди всего этого прямо на кровати.
Мария видела его рану, поэтому не стала его будить, а сама отправилась в гостевую комнату, чтобы попытаться уснуть.
Но получилось не сразу.
Пусть поцелуй и был мимолётным, их губы соприкоснулись.
Раньше он изредка мог поцеловать её в лоб в качестве приветствия, но никогда не целовал в губы.
— Жарко.
Вероятно, из-за того, что она с трудом уснула, ночь была необычайно долгой.
Мария проспала более чем достаточно, но когда она проснулась, Бенедикт всё ещё спал.
Похоже, ночью ему стало жарко, и он снял верхнюю одежду, отложив её на прикроватную тумбочку. Даже в таком состоянии его дотошный характер взял верх — рубашка была аккуратно сложена.
Мария забеспокоилась, что Бенедикт спит слишком долго, и на секунду наклонилась проверить, дышит ли он. В этот момент Бенедикт пробормотал сквозь сон:
— Я не умер…
От его слов Мария усмехнулась, оставила короткую записку и поднялась с места.
Когда она спустилась на первый этаж, её окликнула одна из служанок:
— Мисс, звонят из Блюгейта. Это Александр Четти.
— Сейчас подойду.
Ответив, Мария направилась в кабинет с телефоном.
Комната была обставлена роскошно и со вкусом.
Мария опустилась на диванчик возле аппарата и сняла трубку. Свободной рукой она взяла лежащие перед ней ручку и блокнот и принялась невольно что-то чёркать.
- Мария.
— Да. Ты не ранен?
- Нет. А ты как, в порядке?
— Всё хорошо. Стала даже здоровее, чем была.
Она попыталась перевести всё в шутку, чтобы сменить атмосферу и избежать тяжёлого разговора, но её собеседник был не тем человеком, который позволил бы подобное.
- Что ты узнала о Бенедикте?
Он задал вопрос, изначально предполагая, что Мария уже что-то раскопала.
Мария прикусила губу, после чего ответила нарочито бодрым тоном:
— Ничего особенного. А что именно ты хотел, чтобы я узнала?
- А как там его знакомые? — спросил Александр, и рука Марии, сжимавшая трубку, похолодела и начала мелко дрожать.
Боясь, что в её голосе прорвётся страх, она намеренно сделала лицо как можно более жизнерадостным, хоть он и не мог её видеть, и ответила:
— Ничем не отличаются от Блюгейта. Как по мне, обычные бандиты.
- О боже. Неужели ты до сих пор считаешь своего брата бандитом?
— А это разве не так?
- Похоже, но всё же есть разница, — лениво ответил Александр, тем самым немного ослабив напряжение Марии. Однако тему разговора он менять не собирался.
- Всё что угодно. Если что-то разузнала — говори.
— Ну, мне кажется… Бенедикт родился на побережье Барка… в месте, похожем на тюрьму.
- Сын преступника?
— Да. Или, может быть, незаконнорождённый ребёнок из какой-то богатой семьи. В любом случае, его явно где-то прятали, растили, а потом решили от него избавиться.
Понимая, что если в её словах не будет хотя бы крупицы правды, Александр так просто от неё не отстанет, Мария выложила эту версию. Тот задумчиво хмыкнул: «М-м-м».
Затем Александр снова заговорил:
- Нам важно разузнать о нём побольше. Бенедикт сосредоточил в своих руках слишком много силы. Мы обязаны точно знать, стоит ли ему доверять.
— Да, я узнаю больше.
- Мы ведь семья. Наши судьбы едины, так что если возникнет угроза, мы должны устранять её вместе.
Мария усердно поддакивала и даже кивала головой в пустоту.
Когда она повесила трубку, лист бумаги в блокноте был полностью исчеркан чёрными тревожными каракулями.
Мария чувствовала себя настолько опустошённой, что ещё долго не могла подняться с дивана.